Убик
Шрифт:
– А как он это сам объясняет?
– Никак. Пробормотал что-то. Это же Джо – никаких доводов, одни предчувствия. Но в группу для Мика он ее хочет включить… – Рансайтер перелистал лежащие перед ним личные карты инерциалов. Сложил их стопкой, подравнял. Нажал на кнопку интеркома: – Пригласите Джо сюда, посмотрим, что за группу он набрал. Они должны быть уже здесь, – сказал он, взглянув на часы. – Я намерен сказать Джо прямо в глаза, что он чокнулся, раз включил эту Пат Конли в группу. Он же сам утверждает, что она опасна. Что вы скажете, Эшвуд?
– Он слишком привязан к ней.
– Не понял?
– У них сексуальное
– У Джо не может быть сексуального понимания. Нина Фрид читала его мысли – он слишком беден даже… – он оборвал себя: дверь открылась, и миссис Фрик в своей характерной манере проследовала к столу, неся на подпись чек для Джи-Джи. – Я догадываюсь, почему он взял ее, – сказал Рансайтер, выводя свою подпись на чеке. – Чтобы не спускать с нее глаз. Он ведь тоже летит с нами: будет проводить замеры поля, что бы там ни говорил заказчик. Мы должны знать, с чем имеем дело. Благодарю вас, миссис Фрик, – взмахом руки он отпустил секретаршу. – Ваш чек, Эшвуд. Допустим, мы не проведем замеров, и пси-поле окажется слишком сильным для одиннадцати инерциалов. Кто будет виноват?
– Мы, – сказал Эшвуд.
– Я им говорил, что одиннадцати может не хватить. Хотя мы и отобрали лучших людей и вообще делаем все, что можем. Влезть под крылышко Стэнтона Мика было бы очень неплохо. Но поражает, что такой богатый человек может оказаться таким скупым и недальновидным… Миссис Фрик, где Джо? Джо Чип?
– Мистер Чип в приемной. С ним еще несколько человек.
– Сколько их? Десять-одиннадцать?
– Где-то примерно так. Я могу ошибиться на одного-двух.
– Это наша группа, Джи-Джи – сказал Рансайтер. – Я хочу посмотреть, как они выглядят вместе. Прежде чем отправляться на Луну. – Он затянулся своей сигарой с зеленым ободком. – Мисс Фрик, скажите им, пусть войдут.
Она выскользнула из кабинета.
– Каждый в отдельности – отличный работник. Это мы знаем, – Рансайтер приподнял и снова бросил на стол пачку документов. – Но как они будут работать в группе? Насколько сильным окажется их совместное антиполе? Мне хотелось бы, чтобы вы задались этим вопросом, Джи-Джи. Именно этим вопросом.
– Только время сможет ответить на него, – сказал Эшвуд.
– Я так давно занимаюсь всем этим… Можно сказать, что это мой вклад в современную цивилизацию, – сказал Рансайтер.
В дверь стали входить его сотрудники.
– Хорошо сказано, – подхватил Эшвуд. – Вы – полицейский, охраняющий право на одиночество.
– А вот Рэй Холлис говорит, что мы пытаемся пустить время вспять…
Он внимательно посмотрел на людей, которые вошли в кабинет и теперь стояли кучкой и молчали, ожидая, когда он заговорит с ними. Ну и дерьмо, подумал он с тоской. Этот недозрелый фасолевый стручок в очках и с лимонного цвета волосами, в ковбойской шляпе, черной кружевной мантилье и бермудах, надо полагать, не кто иная, как Эди Дорн. Интересная смуглая дама с быстрыми беспокойными глазами, одетая в шелковое сари, опоясанное нейлоновым оби, и толстые носки – это Фрэнси, шизофреничка, временами посещаемая пришельцами с Бетельгейзе. Волосатого парня в цветастом балахоне и спиральных рейтузах, стоящего с цинично-снисходительным видом, Рансайтер раньше не встречал. Ну и так далее. Пять женщин и пять мужчин. Кого-то еще не хватает…
Вошли Джо Чип и перед ним – девушка, Патриция Конли. Теперь
– Вы показали отличное время, миссис Джексон, – сказал Рансайтер тридцатилетней мужеподобной даме в эрзац-кожаных брюках и серой футболке с портретом лорда Бертрана Рассела. – Вам я звонил последней, тем не менее вы успели.
Типпи Джексон улыбнулась бледной бескровной улыбкой.
– Некоторых из вас я знаю – сказал Рансайтер, поднимаясь из своего кресла и давая сотрудникам знак садиться, устраиваться поудобнее и курить, если появится такое желание. – Вас, мисс Дорн, мы с мистером Чипом назвали первой – имея в виду результаты нейтрализации С. Доула Мелипоуна, и не ваша вина, что с ним был утерян контакт.
– Спасибо, мистер Рансайтер, – тонким, прерывающимся голосом сказала Эди Дорн; она покраснела и уставилась в стену. – Я рада, что могу принять участие в новой акции… – добавила она не слишком уверенно.
– Кто из вас Эл Хэммонд? – спросил Рансайтер, бросив взгляд на личные карты.
Высокий сутуловатый негр с благородным удлиненным лицом показал на себя.
– Нам еще не приходилось встречаться, – сказал Рансайтер. – Среди антипредсказателей у вас самый высокий рейтинг. Мне следовало познакомиться с вами раньше… Кто у нас еще антипредсказатель? – Подняли руки трое. – Для вас наверняка будет интересно знакомство с мисс Конли. Она нейтрализует деятельность предсказателей совершенно иным способом. Может быть, мисс Конли сама объяснит нам это? – он кивнул Пат…
…и обнаружил себя стоящим перед витриной нумизматического магазина на Пятой авеню. Внимание его привлекала золотая монета в один доллар, никогда не выпускавшаяся в оборот. Было бы здорово включить ее в коллекцию…
В какую коллекцию?! Я ведь не коллекционирую монеты. Что я тут делаю? И сколько времени я тут болтаюсь, когда должен быть в своем кабинете… у меня есть кабинет? Да, я же руковожу… Он не мог вспомнить, чем именно руководит. Какой-то фирмой. Да, я нанимаю людей с необычными способностями… Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Нет, уже год, как я на пенсии. Стенокардия. Но ведь я только что был там! Только что! В своем кабинете. Обсуждал с сотрудниками новый проект. В глазах померкло. Все исчезло, подумал он, все, что я создал, – исчезло…
Он открыл глаза и снова оказался в своем кабинете. Напротив него сидели Эшвуд, Джо Чип и смуглая, чрезвычайно привлекательная девушка, имени которой он не мог вспомнить. Больше в кабинете никого не было, и это почему-то показалось странным.
– Мистер Рансайтер – сказал Джо – вот это и есть Патриция Конли. Я рад, что вы наконец встретились.
– Я тоже очень рада, мистер Рансайтер, – сказала девушка. Она засмеялась, и глаза ее полыхнули победным блеском.
Она что-то сделала, понял Джо Чип.
– Пат, – сказал он вслух, – я не могу ткнуть пальцем – но тут что-то изменилось… – Он внимательно осмотрелся: все тот же чересчур яркий ковер, нагромождение не гармонирующих между собой произведений искусства, безвкусные картины на стенах… и сам Глен Рансайтер, взъерошенный и седой, морщинистое лицо – и растерянный взгляд… Джо посмотрел на Эшвуда. Эшвуд, в обычных своих пижонских брючках под березовую кору, подпоясанных конопляным ремнем, в маечке-моргалке и фуражке железнодорожного инженера, пожал плечами. Он перемен не видел.