Убей или умри! 2
Шрифт:
— Работаешь, значит. — я разжимаю кулак и что есть силы "приятельски" херачу Олега по плечу, — вот молоток! Тапки я себе хочу купить… обувкой торгуете?
— Торгуем, — консультант Олег болезненно потирает плечо.
— Принеси мне… что-нибудь моднявое на твой вкус, — я звонко хлопаю в ладоши и ору, — Быстро, Олежек, быстро!!! Мы люди занятые!
Олег убегает к стойкам с обувью.
— Ты что творишь?! — шипит на меня Марина, — что он тебе сделал?
— Если б сделал, убил бы, — отшучиваюсь я.
Я кидаю сумку
В сумке мои деньги, мои ноги в Gucci тапках.
Я не знаю кто ты, знаешь, это нас не парит.
Возвращается Олег, в руках тащит какие-то ботинки…
— Олежек, а Гуччи у тебя есть? — приходит мне вдруг в голову.
— Лоферы, сабо, дерби? — уточняет он.
— Чё, реально есть?! — удивляюсь я, слыша незнакомы слова. — Что-нибудь по сезону…
— Ты ведешь себя как гопник. — Марина фыркает.
— Гопник бы ему уже лицо разбил, милая. — смеюсь я, — а я просто развлекаюсь.
Марина не выдерживает и улыбается. Потом глядит на то, как суетится Олег, и хихикает в кулак. И тут я понимаю, что говорил о женщинах Мастер. Каждую минуту они проверяют нас на прочность.
Это вечная война, в которой когда женщина выигрывает, найдя слабину и сломав мужнину, подчинив своей воле, в тот же момент и проигрывает, потому что теряет к нему уважение и интерес.
И ровно наоборот, раз за разом обламываясь и уступая, она осознает, что её избранник — лучший. Но при этом не перестает его испытывать и дальше.
Олег приносит удобные даже на вид утепленные кеды. Надо же, я думал "гуччи", это какие-то невероятные понты, а выглядит вполне, как обычная обувь.
— Тысяча двести тридцать евро, — говорит Олег, глядя при этом почему-то на Марину.
Та кивает, подтверждая мою платежеспособность, и разводит руками. Мол капризный у меня родственник.
— Сорок второй, — сообщаю я немного запоздало.
В дело включается магазинная девушка. Чуть ли не под ручку меня провожают к низкой и мягкой скамеечке рядом с ростовыми зеркалами.
— Олег, я был о тебе лучшего мнения, — мстительно добиваю пижона я, — мне что, самому переобуваться?
— Мог бы и не включать, альфа-самца по любому поводу, — ворчит Марина.
— Что, надо было сбегать вам за кофе? — отвечаю я.
— Нет, просто промолчать… Мы с ним только разговаривали… А ты как дикарь…
— Марина, это так не работает, — втолковываю ей, — Невозможно в одном месте глотки резать, а в другом язык в жопу засовывать, когда твоя девушка перед всякими ушлепками хвост распускает. И в унижении твоего приятеля виновата только ты. Он понятия не имел, кто я такой. А вот ты знала.
— Он мне не приятель, — абсолютно нелогично замолкает Марина, — просто скидочки давал хорошие. Теперь от него их больше не дождешься. И про распродажи сообщал…Теперь от него их больше не дождешься.
Останавливаюсь, и развожу руками.
— Я тебя не держу, беги, извиняйся… кофе угостишь… может
Марина замолкает, и какое-то время просто сердито пыхтит. Но пару бутиков, в которые она, судя по внимательным взглядам, собиралась завернуть, теперь мы проходим мимо.
Мы потратили на хождение по магазинам три часа. Кеды от Гуччи были самой пафосной покупкой, но и в остальном потратились мы серьезно. Пакеты еле влезли в багажник Марининой машины.
Сегодня вечером она собралась вытащить меня в клуб: "Ты мало отдыхаешь, — заявила она, — надо наконец оторваться".
Я догадывался, что причина в другом, и не ошибся. Марина решила показать меня подругам. То ли хотела похвастаться, то ли ожидала одобрения, не знаю, но готовилась к этому событию она тщательно.
Подруг было две. Высокая, длинноволосая, похожая на модель блондинка Аллочка трудилась юристом, а смуглая фитоняшка Яна, инструктором по йоге и владелицей собственной студии.
Алла мечтала скорее выйти замуж и больше никогда не работать, а Яна сохла по киберспортсменам. Или наоборот. В том потоке информации, который они на меня обрушили, разобраться было непросто. Тем более, что в окружающем грохоте половины слов было не разобрать.
Мы сидели в ПодZZемке, одном из новых модных клубов. У Марины и здесь были связи, поэтому вместо длинной очереди к фейс-контролю нас встретили у бокового входа и проводили к столику. Марина выбрала место внизу, возле самого танцпола, небольшой овальный стол, который с одной стороны полукругом огибал мягкий диванчик. Другая сторона была развернута к сцене и танцполу, и мы наблюдали за происходящим там. словно сидя в театральной ложе.
Над центром зала в два яруса располагались балконы. На первом народ свешивался через перила глядя вниз, а выше, куда биты и визг толпы едва долетали, сидели люди постарше, дамы в вечерних платьях и мужчины в костюмах.
Вокруг нас сновали стайки девчонок, пестрых, словно тропические рыбки, с разноцветными косичками, накладными ресницами, стразами, пирсингами, яркими, агрессивными, сексуальными тату на всех частях тела, в коротеньких платьях, шортах, топах и вообще практически без всего. Они смеялись, пили, болтали друг с другом, стреляли глазками, танцевали на танцполе, в проходах, и прямо за столиками, не прекращая болтать и смеяться.
Парней было меньше раза в четыре, они полностью растворялись в этой пестрой и веселой массе. Марина надела розовые шорты в облипку и просторную футболку, которая кокетливо спускалась с одного плеча. Тогда мне показалось, что ее наряд выглядит чересчур вызывающе, то теперь понял, что она даже поскромничала.
Серебристое платье Яны напомнило мне кольчугу, о которой мечтала Бисквитик в городской сокровищнице. Оно обтягивало ее идеальную фигурку как перчатка, и заканчивалось там, где приличные платья только должны начинаться. Чтобы увидеть узнать цвет ее трусиков ей даже не нужно было наклоняться. Они тоже были серебристыми. Может это был комплект, и так и было задумано?