Убей-городок
Шрифт:
Стуча каблучками и резво перебирая длинными ногами, торчавшими из-под коротенького подола дефицитного кримпленового платья, девушка подошла ко мне, осторожно протерла пальчиком табурет около кровати, оправила подол платья и уселась.
— Лешк, а ты как? – поинтересовалась барышня.
Ну вот, могла бы и поцеловать. И вот еще что… показалось мне, или нет, но девушка смотрела на меня с какой-то брезгливой жалостью?
— Да так, вроде бы ничего, — отозвался я.
— Я совершенно случайно узнала, что ты в больнице, у меня
— Так мне ничего и не надо, все есть, — пробормотал я. — Спасибо, что навестила.
— Может, тебе что-то нужно?
— Да нет, у меня все есть. Кормят здесь хорошо.
Кажется, девушка слегка обрадовалась, что ничего не нужно.
— Это хорошо, если хорошо кормят. Вот я тут как-то три дня лежала…
Тут Аллочка отчего-то сбилась, а кто-то из мужиков на соседней койке хохотнул. И чего вдруг? А, понял. Это тот Лешка, образца семьдесят шестого года не понял, куда иной раз идут девушки на три дня, а Алексей Николаевич просек сразу.
— Так вот, кормили ужасно, — закончила свою фразу девушка.
Кажется, сидеть рядом с раненым ей становилось в тягость, и я пришел ей на помощь.
— Слушай, тебя, наверное, начальник заждался.
— Ага, сейчас, — кивнула девушка. Потом внимательно посмотрела на меня и спросила: — Лешк, а я слышала, что после такого ранения инвалидность дают? Правда?
Инвалидность мне не дали, это я точно знаю, но на всякий случай пожал плечами:
— Не знаю. Все будет зависеть от моего выздоровления. От последствий, от состояния здоровья.
— А по инвалидности, которая по ранению, пенсию повышенную дают или как?
Было слышно, как не один мой сопалатник хохотнул, а уже двое. Но ржать вслух постеснялись, прятали смех в подушку.
— Я у наших кадровиков справлялась, они говорят, что за первую группу могут дать сто десять процентов от зарплаты, а за вторую – сто процентов. Вот, у тебя какая зарплата?
— Нормальная у меня зарплата, — буркнул я. Зарплата у меня была такая, что вслух, да ещё при мужиках, называть совсем не хотелось. И я прибавил «сороковник»: — Сто шестьдесят.
Кому скажи, что оклад участкового составлял девяносто рублей, а за «звездочку» доплачивали еще тридцать – то не поверят. За два года выслуги накидывали еще 5 процентов, но где она, эта выслуга-то?
— И всего-то? — удивилась Аллочка. — А я почему-то думала, что у тебя рублей двести, не меньше.
— Двести — это если бы у меня выслуга была лет десять, да звание, чтобы не ниже капитанского. Да и от должности зависит.
Судя по тому, как захлопали крашеные ресницы, моя зарплата и потенциальная пенсия девушку не вдохновила.
Странно, но мне казалось, что наш разговор с Аллой о пенсии и инвалидности произошел позже, уже после выписки, но я еще оставался на больничном и мне следовало ехать в областной центр, на обследование. Ну, а потом должна
— И, если меня комиссуют, то квартиру не дадут, — сообщил я.
Лицо у Аллы вытянулось. Она жила в одной комнате с тремя соседками и мечтала об отдельном жилье. Но кто даст комнату, не говоря уже о квартире, секретарю-машинистке? Тогда милицейских домов ещё не строили. А участковым (единственным по должности) было проложено служебное жильё. А вот женатым квартиры дают быстрее, нежели холостым. Те по общагам, иной раз, мыкаются годами. Но у нас имелся в запасе другой вариант. Я живу в комнате один, и договориться о подселении законной жены вполне было возможно. Всё-таки участковый в общежитии – великое благо для администрации. Ты ему добро сделаешь, а он за порядком присмотрит и приструнит кого надо.
Мои ли слова о печальной квартирной ситуации поторопили гостью или какие другие резоны, но она вдруг спохватилась:
— Ой, Лешенька, мне пора, — спохватилась девушка. Сделав вид, что чмокает меня в щечку, Аллочка быстро ушла.
В палате на несколько секунд установилась тишина, а потом самый старый из нас — дядя Федя, слесарь-ремонтник с Судоремонтного завода, веско сказал:
— Леха, ты хоть и мильтон, но парень хороший. Стерва она.
Вообще-то, дядя Федя сказал немного другое слово, но по смыслу подходит.
Забегая вперед скажу, что с Аллой мы несколько раз встречались. Один раз просто на улице, а как-то (я уже был хоть и небольшим, но начальником) она приходила писать заявление на своего мужа. Потом пересеклись в магазине, где я покупал пеленки для младшего сына. Судьба, в общем-то нормальная. С первым супругом развелась, вышла замуж во второй раз, удачно, слава богу, родила двух детей. Детки хорошие, муж непьющий и работящий, а что еще надо?
Глава четвертая. Убей-городок
Делать было нечего, читать тоже. Одно развлечение — слушать радио, но и у него днем перерыв на обед. Оставалось только одно — поговорить с соседями. Вели разговоры о жизни, о грибах, о рыбалке. Рассуждали еще — надо ли помогать Вьетнаму? Вон, Китаю-то помогали, а он взял, да и послал нас подальше, едва война не случилась. Пару раз заговаривали о Сталине, но эти разговоры быстро смолкали. О женщинах, то есть, о бабах вообще разговор не заходил. Да и чего о них разговаривать? Тем более, что в палате лежали уж слишком разные люди. Разного возраста, разного образования, культуры. И все прекрасно понимали, что представление о женской красоте, да и о женщине в целом, у каждого свое.
Книги не обсуждали, зато фильмы — бывало. Мне приходилось сделать усилие, чтобы понять — о чем идет речь. Что-то я смотрел, но уже и забыл, а что-то просто перестало нравится. Так тоже бывает.
А еще — мы рассказывали друг дружке анекдоты. Оказывается, в том мире, где я жил, анекдот почти исчез. А ведь забавно слушать. Вот, жалко, что особо смеяться нельзя — бок начинал болеть, а так бы все ничего. Так я и сам подкинул мужикам парочку «свежих» анекдотов про Штирлица, они их не слышали.