Убей, если предам

Виктория Витальевна Лошкарёва

– Нет, ну правда… Что-то он в тебе нашёл.

– Пять с половиной килограммов лишнего веса, – съязвила я. Кирилл, кажется, решил, что задел меня за живое.

–Насть…

– Проехали.

– Он преступник.

– И должен сидеть в тюрьме, как говорил Глеб Жеглов. И я собрала достаточно доказательств, чтобы он там и находился.

– Все бумаги, находившиеся в деле Шимова, исчезли из кабинета генерала, – нехотя пояснил Курьянов.

– Генерал самолично рассматривал дело?

– Ага, ему было очень

интересно. Так интересно, что он все бумажки зачитал до дыр. Так что если мы хотим его посадить, выход только один: ты должна дать показания.

Я отрицательно покачала головой.

– Я этого не сделаю.

– Почему, Насть? – распалялся Кирилл. – Преступника пожалела? А как же все твои убеждения?

– Они растаяли, – горько усмехнулась я, не выдержав. – Знаешь, как меня раскрыли? Мы с Владом обедали в его ресторане. Как назло к нам за компанию за столик подсел прокурор города, который и сообщил Владу с милой улыбкой кем на самом деле я являюсь.

Кирилл выглядел ошарашенным.

– И это ещё не всё, – кивнула я. – Именно прокурор посоветовал Шимову вывести меня подальше от города и по-тихому кончить. Так что, милый мой друг, правосудия у нас нет. Теперь я не тешусь иллюзиями на этот счёт. Когда из последних сил ползешь по траве, дурь как-то быстро вылетает из головы.

– Я не знаю, что сказать.

– Что ты был так же неправ, как и я. Что мы с тобой два наивных дурака, которые надев очки из стёклышек, любовались изумрудным городом. Изумрудного города не существует, как и правосудия. Они там, в верхах, все повязаны. Мэр города, губернатор края, прокуроры, судьи, бандиты. Они строят себе виллы, особняки, покупают на старость тропические островки на юге и уютные шале на севере. И эти деньги нашим коллегам перепадают от Шимова.

– Так посади его!

– За что? – воскликнула я. – За моё предательство?

– О чем ты говоришь, Настя? – рявкнул Курьянов. – Какое предательство? Это была твоя работа.

– Моя работа была собирать документы, изобличающие противозаконную деятельность Шимова. Я эти документы собрала.

– Но у нас сейчас нет этих документов.

– И ты знаешь почему, – хмыкнула я. – Что же касается моих ранений…Я предала его, и я заслужила эти пули. Каждую.

– Он тебя оставил подыхать, – продолжал уговаривать меня Кирилл.

– Достойная цена за предательство.

– Что ж, – мой друг развёл руками. – Как знаешь. Я не смогу тебя заставить. Но ты ведь понимаешь, что если не напишешь заявление, я не смогу оставить охрану у дверей палаты.

– Разумеется, я понимаю, – слабо кивнула я, закрывая глаза. – Прости, я очень устала.

После этого Кирилл ко мне больше не приходил.

Охрану, как он и обещал, сняли практически тут же – о чем мне сообщила молоденькая веселая медсестра.

А после потянулись долгие дни выздоровлений.

Ко

мне никто не приходил, никто не навещал.

Родители и семья брата жили за триста километров от родного города: сначала отсюда переехал брат, а потом перетащил вслед за собой и родителей. Я так и не решилась их побеспокоить.

Обычно я почти каждые выходные моталась к ним. Выходит, конечно, накладно. Но я получала зарплату в Картрене и могла себе позволить поездку в другой город хоть на такси.

Картрен…про это мне вспоминать не хотелось. Увы, мысли упорно возвращались к одному и тому же. Я стала жалеть, что поссорилась с Кириллом: мне не с кем было разговаривать.

А ещё мне до одури надоело всё казенное. Я слышала однажды, как охала нянечка, что девка попалась такая бедовая. Ну да, конечно же: никто не навещает, никто не приносит апельсинов.

Я проснулась с таким ощущением, будто меня кто-то толкнул. Разлепив глаза, я обнаружила возле своей кровати Влада. В белом халате и с довольно хмурым лицом.

Я настороженно смотрела на визитёра.

– Добить пришёл? – спросила я пересохшими губами.

Влад скривился.

– Ты это заслужила.

Я кивнула.

– Ага.

Шимов удивленно посмотрел на меня.

– Ты считаешь, что я прав? Поэтому ты решила на меня не заявлять? – поинтересовался Шимов.

– Куда заявлять, тебя бы отмазали.

– Да прекрати, ты не из тех, кто сдается.

Я посмотрела на Влада.

– Пожалуй, что уже из тех.

Пять долгих лет я больше не видела и не слышала про Владислава Шимова, исключая тех случаев, когда его показывали по местным новостям (как местного предпринимателя и олигарха) и печатали про него статьи в прессе (о том же).

Я жила тихо и мирно, снимала однокомнатную квартиру, ездила на выходные к родителям, работала помощником судьи в суде.

Кирилл, поначалу зверевший от моего решения, потихоньку примерился с тем, что я закончила свою карьеру в правоохранительных органах.

Несколько раз из Москвы приезжали бывшие коллеги – в надежде уговорить меня вернуться в Москву, на свою должность, но я каждый раз предпочитала отнекиваться, заявляя, что мне и тут вполне комфортно. И это было почти правдой.

Я возвращалась домой с работы, считая под ногами лужи, трещины и выбоины на грязном асфальте. В наушниках звучал Стинг, и, возможно, именно поэтому я пропустила тот момент, когда из припаркованной у тротуара машины выскочил мужчина.

– Насть, – раздался рядом со мной хорошо знакомый голос.

Обернувшись, я увидела Димку Матвеева, умницу и моего вечного конкурента по академии. Выключив плеер, я с удивлением уставилась на однокашника.

– Матвеев, ты какими судьбами в наших пенатах?