Убей для меня

Роуз Карен

Хлоя поправила ремешок дамской сумочки:

– Согласна. Так что давайте спросим у него, Пападопулос.

Гарт Дэвис подождал, пока Хлоя и Люк усядутся, потом он открыл рот.

– Это совершенно нелепое обвинение, - вырвалось у него.
– Я никого не насиловал. Ни сегодня, ни тринадцать лет назад.

 Люк ничего не сказал, а лишь молча протянул через стол папку. В ней лежали четыре фотографии, на которых изображался подросток Гарт Дэвис в компрометирующих позах. Дэвис бросил взгляд на снимки, резко втянул воздух и снова захлопнул папку. Его

лицо побелело, как у покойника.

Адвокат мрачно взглянул на Люка:

– Где вы их взяли? Это же фотомонтаж.

– Фотографии настоящие, - спокойно ответил Люк.
– Это первое, что пришло мне в голову, когда мы просмотрели богатый иллюстрированный материал, который теперь находится в нашем распоряжении.

Он взял одну из фотографий и внимательно рассмотрел ее.

– Вы хорошо сохранились, мэр Дэвис. Многие мужчины с годами обрастают жиром, но вы все еще в такой же хорошей форме, как и раньше.

Во взгляде Дэвиса появилась неприкрытая ненависть.

– Что вы хотите?

– Гарт, - предостерегающе начал адвокат, но Дэвис его проигнорировал.

– Я спрашиваю, что вы хотите?

Люк наклонился вперед:

– Чтобы вы до конца своей ничтожной жизни гнили в тюрьме.

– Агент Пападопулос, - напомнила Хлоя, и Люк, не отрывая взгляда от мэра, снова откинулся назад. Хлоя повернулась к адвокату, - у нас имеется пятнадцать жертв. Пятнадцать исков против вашего подзащитного за изнасилование несовершеннолетних. Если предположить, что за одну жертву дают десять лет, то вы получите сто пятьдесят лет тюрьмы, мэр Дэвис.

– Я хочу знать, что вы от меня хотите, - выдавил сквозь зубы Дэвис.

– Скажите ему, что вы от него хотите, агент Пападопулос, - разрешила Хлойя.

Люк пару секунд смотрел на Дэвиса.

– Расскажите мне о Тоби Гренвилле, - велел он, и в то же мгновение увидел нотки страха в глазах Дэвиса. Но страх быстро сменился презрением.

– Он мертв. – Дэвис насмешливо улыбнулся. – Глупо вышло, не так ли?

Люк в ответ тоже улыбнулся.

– Можно сказать и так. Но еще можно сказать, раз Гренвилль мертв, то теперь вся ненависть выживших жертв падет на вас. Вы единственный из семи человек, кто остался в живых. И вам придется отвечать за этих семерых ублюдков, мэр Дэвис. Я могу вам гарантировать, что ваши жертвы, сделают все, чтобы разорвать вас на куски. Потому что вы живы. Глупо вышло, не так ли?

Адвокат что-то зашептал Дэвису на ухо. Лицо Гарта сначала окаменело, но потом вдруг разгладилось, будто он снова вошел в роль политика.

– Гренвилль был врачом нашего города. Он лечил простуды, грипп и разбитые коленки. Больше я ничего не знаю.

– Хватит, мэр Дэвис, - произнесла Хлойя. – Не держите нас за дураков.

Дэвис и его адвокат снова зашептались.

– Мы хотим пойти на сделку.

Хлойя покачала головой:

– Нет, пока я не узнаю, что вы можете нам предложить.

Адвокат откинулся на спинку стула:

– Значит, у него для вас ничего нет.

Люк разложил фотографии на столе:

– У меня

есть еще куча других фотографий подобного рода, на которых мэр Дэвис ухмыляется в камеру, насилуя очередную девушку.
– Он посмотрел Дэвису в глаза.
– У вас и так уже ничего нет. Вы можете только надеяться на то, что мы относительно милостивы, но в данный момент моя тяга к милосердию довольно ограниченная. Так что не теряйте больше моего времени.

Дэвис посмотрел на своего адвоката. Тот кивнул.

– Клуб был идеей Тоби и Саймона. Все начиналось как игра, но со временем каким-то образом она вышла из-под контроля.

– В вашу бытность членом клуба вы разговаривали или встречались с кем-то посторонним?

– Нет.

– Где происходили изнасилования?

– Это зависело от погоды. Если тепло, то на свежем воздухе, если холодно – в помещении.

– Где? – резким тоном повторил Люк. – Я хочу знать конкретно.

– В разных домах. В разных квартирах. Зависело от того, чьи родители были дома.

– Вы когда-нибудь использовали дом или какое-то другое помещение, не принадлежавшее членам клуба или их родственникам? – поинтересовался Люк.

– Да, один раз. Мы хотели завалиться к Тоби, но потом заболела мать Джареда, и прием, который она собиралась давать, отменили. Это означало, что наши родители останутся дома. Тоби организовал для нас другое местечко. Хижину.

Люк выдохнул:

– Где находится эта хижина, и кому она принадлежит?

– Этого я не знаю. Тони отвез нас туда в мини-вэне. Машина была без окон и принадлежала садовнику его матери. Переднее стекло Тоби завесил какой-то тряпкой, чтобы мы не видели, куда едем. Саймон сидел сзади и следил, чтобы никто не отодвигал эту тряпку. Никто и не пытался отодвигать, так как Саймон уже тогда был психом.

– Как долго вы ехали?

Во взгляде Дэвиса промелькнула хитринка.

– Этого я не помню.

Недовольное фырканье Хлойи подсказало Люку, что она тоже это заметила.

– Я думаю, помните, мистер Дэвис.

Гарт повернулся к своему адвокату:

– Уведите меня отсюда. А вы ищите дальше.

Что искать? Или кого?

– Наверное, тяжело, когда тебя бросает собственная жена? – вежливым голосом протянул Люк. – И когда не знаешь, где дети, и все ли хорошо у них? У вас ведь два мальчика? Семь лет и четыре. Такие маленькие, а уже в бегах! Снаружи подстерегает столько опасностей.

На щеке Дэвиса задергался мускул.

– Вызнаете, где они.

Люк повел плечом:

– Этого я не помню.

Дэвис снова сел:

– Я хочу видеть жену и детей. 

– Возможно, я смогу это устроить, - спокойно ответил Люк. – Как далеко вы заехали в ту ночь?

Глаза Дэвиса превратились в ледышки.

– Ехали не больше часа. Это была хижина. Высоко в горах.

– Это все? – спросил Люк. – Никаких даже приблизительных ориентиров?

– Это, черт возьми, просто хижина, - прошипел Дэвис. – С камином и крохотной кухней. Как и любая другая убогая хижина в горах.