Уайатт
Шрифт:
— Что тут происходит? — голос Кэша, резкий и громкий, разрезает ночную тишину.
Глаза Джона всё так же прикованы ко мне.
— Этот ублюдок обошёлся с моей дочерью, как с грязью, вот что.
Я чувствую взгляд Кэша.
— Уайатт…
— Я могу объяснить, — мой голос звучит отчаянно, даже для меня самого.
Салли делает шаг вперёд.
— Я могу объяснить, — говорит она. — Я не говорила Уайатту о работе, папа. Я вообще никому не говорила, кроме Молли, потому что хотела сделать вам всем сюрприз
Она смотрит на меня.
— Я хотела, чтобы это был особенный момент, потому что он действительно особенный. Или, по крайней мере, должен был быть.
Я смотрю на неё, сердце громыхает в груди.
— Какой новости?
— Я отказалась от предложения, — просто говорит она. Будто не совершает кардинальный разворот в своей жизни. В наших жизнях. — Я остаюсь в Техасе. Нет, я пока не знаю, что буду делать с работой, но я что-нибудь придумаю. Я остаюсь, потому что поняла, что мне нужна община, чувство связи с людьми, которое я нигде не находила. Оказывается, моя мечта не в конкретной работе, как я думала. Моя мечта — работать на благо родного города. Работать бок о бок с людьми, которых я знаю и люблю.
Салли глубоко вдыхает и встречается со мной взглядом.
— Прости, что тебе пришлось узнать об этом так.
— Подожди, подожди, — Джон моргает и наконец опускает ружьё. — Уайатт правда не знал?
Я снова теряю дар речи.
Салли не уезжает. Она не переезжает в Нью-Йорк.
А это значит…
Господи, она действительно остаётся.
Мы остаёмся в городе, где я родился и вырос. В городе, где хочу, чтобы родились мои дети, где хочу их воспитывать.
Радость охватывает меня.
— Он не знал, — подтверждает Салли. — Это доказывает, что это был мой выбор.
Не раздумывая, я хватаюсь за молнию и резко расстёгиваю куртку.
— У меня тоже есть доказательство моего выбора.
Глаза Салли расширяются, когда она видит мою футболку.
Обычная белая футболка «Я ? Нью-Йорк».
— Уайатт, — её голос дрожит, когда она снова смотрит на меня, — что это?
Позади меня раздаются ещё несколько щелчков молний, и вот уже Райдер оказывается у меня под локтем.
— Сюрприз! Мы создаём бойзс-бэнд.
Салли смотрит на его футболку, потом на Дюка. И вдруг смеётся.
Она прикрывает рот рукой и смеётся, пока из глаз текут слёзы.
Джон всё ещё держит мою винтовку в руках, но мне плевать. Я обнимаю Салли за шею и притягиваю к себе, целуя в волосы.
— Похоже, мы с тобой на одной волне, Солнце. В тот же вечер, когда ты собиралась сказать мне, что остаёшься в Техасе, я собирался попросить тебя разрешить мне поехать с тобой в Нью-Йорк. Хотел показать, что у меня есть благословение семьи. Хотел показать, что рад следовать за тобой туда, куда приведёт твоя мечта. Я никогда не собирался заставлять тебя выбирать между работой и мной.
Кэш усмехается.
—
Я слышу, как открывается ещё одна дверца машины, и поднимаю голову. Из пикапа Кэша выходит Молли.
— Всё в порядке?
— Не в порядке то, что ты мне не сказала про новости Салли, — отвечает Кэш. — Но да, теперь тебе безопасно выходить. Верно, Джон?
Отец Салли выглядит совершенно ошеломлённым. Он молчит.
Просто смотрит, как Салли рыдает в моей новой футболке, а мои братья незаметно вытирают глаза.
— Не могу поверить, что ты был готов переехать ради меня, — выдавливает Салли.
— Ох, Солнце, а ты правда не можешь? Я и так не могу без тебя и шага ступить. Думаешь, я бы смог спокойно жить на другом конце страны?
— Я рада, что не смог бы.
— Ты уверена? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. — Насчёт работы?
Салли кивает.
— Уверена. Никогда в жизни не была так уверена.
— Хорошо. — Хорошо.
Господи, мне не просто хорошо. Мне так хорошо, как, кажется, никогда не было.
— Кстати, ты прекрасно выглядишь. Люблю это платье. Но тебя люблю больше.
Джон Би прочищает горло. Все головы резко поворачиваются к нему.
И тут я замечаю, что он плачет. По его щекам текут слёзы. У меня сжимается грудь.
— Думаю, я перед вами всеми в долгу, — говорит он, шмыгая носом. — Я… я подумал о худшем, и мне жаль.
Салли смотрит на него с прищуром.
— Папа, ты направил, блядь, ружьё на моего парня.
Голос Джона дрожит:
— Я не собирался стрелять. Предохранитель был включён, видишь?
Он поднимает винтовку, и в свете прожектора я наконец замечаю, что она действительно была на предохранителе.
Господи.
Кэш делает шаг вперёд и протягивает руку.
— Но я всё равно заберу её.
— Прости. — Джон передаёт винтовку моему брату, затем закрывает лицо руками. — Мне так, так жаль, детка. Ты права. Я должен был тебе доверять. Я просто не понимал… Я всего лишь хотел, чтобы у тебя было лучшее. Хотел уберечь тебя от сожалений, которые до сих пор грызут меня. Я думал, что поступаю правильно. Прости.
Салли поднимает на меня глаза.
— Ты в порядке, Уай?
— Не буду врать. Немного потрясён. На секунду я подумал… ну…
— Клянусь, я не собирался стрелять, — говорит Джон. — Ты не видел, что предохранитель был включён?
Я качаю головой.
— Слишком темно было.
— Прости, — повторяет он.
— Но мне действительно стало легче, когда я узнал, что он был включён, — говорю я. — Хотя это всё равно не оправдывает того, что ты сделал, Джон.
Он фыркает.
— Конечно, не оправдывает. Просто… вы должны понять, как все эти годы меня мучили сожаления. Я не хотел, чтобы моя дочь когда-нибудь задавалась вопросом «а что, если?..».