У самой границы
Шрифт:
Лавров, ничего не ответив, отошел от палатки. Шакирзянов развел в стороне новый костер и повесил на рогульку чайник.
Саше стало неловко, что по их вине получилось нарушение пограничных правил. Хорошо еще, что Лавров вовремя залил костер, а так вышла бы прямо-таки сигнализация. И на заставе, наверное, видели этот дым.
— О! Да здесь уха!-увидев котелок, обрадовался Аркадий.- Ну, за уху все грехи прощаю, даже дымовую завесу. А поскольку сегодня я единственный представитель всей нашей команды, буду есть за троих! — И Сухомлинов полез в палатку, чтобы достать миски и хлеб.
После завтрака Саша остался с Аграфеной Петровной убирать возле
— Ну, Сашок,- спросила Макашина,- нашли вы тут что-нибудь для геологов?
— Нашли,- ответил Саша,- только они все это уже сами знали. Нам бы самим найти, понимаете? Где никто еще не искал…
— Ну, я в этих делах не разбираюсь,- сказала Аграфена Петровна,- а так своим умом думаю: раз ты кругом ученых ходишь, хорошо бы тебе эту науку к делу приложить. Вон у молодого начальника какая бумага,- покосилась она в сторону палатки. У входа сидел Сухомлинов и что-то выверял по карте.- Вот бы и тебе, Сашенька, посмотреть у них все, а потом пойти самому и найти, что требуется.
— Они, Аграфена Петровна, все, что им надо, нашли,- ответил Саша.- Сухомлинов и донесение и карты приготовил, скоро уже своему начальнику понесет.
Это сообщение, казалось, заставило Аграфену Петровну призадуматься.
— Ну, как знаешь,- зевая, сказала она.- И то правда, обойдутся и без тебя. Беспокойство одно…
Аграфена Петровна поднялась и пошла к ручью мыть посуду. Саша отошел от палатки и сел на камень.
«Если так просто карту попросить, — думал Саша, — Аркадий Павлович ни за что свои схемы не даст: каждый раз прячет их в сейф, а когда уходит, строго-настрого приказывает Шакирзянову не спускать с этого сейфа глаз. Но, с другой стороны, уедут геологи, найдешь без них что-нибудь, сделаешь свою схему, а потом и окажется, что этот же минерал они давно уже сами нашли…»
— О чем думу думаешь?
Саша оглянулся. Позади стоял Лавров.
— Так,- сказал Саша,- просто сижу…- «Спросить или не спросить?» — И он решил спросить.
— Товарищ старшина, а что, если, и правда, взять и переснять у Сухомлинова на свою карту значки? А потом, когда геологи уедут, искать там, где они еще не искали…
— Это как же «переснять» — воровским манером? — уточнил Лавров. Он быстро взглянул в сторону ручья на Аграфену Петровну и, отходя от Саши, сказал с усмешкой:
— Что ж тут думать? Взял да и переснял!
Саша хотел было спросить у него, как это лучше сделать, но Лавров уже переходил через ручей и был далеко. Захватив свою сумку, Саша направился к палатке. Сухомлинов, разложив на походном столике карту, что-то по ней выверял.
Саша хотел было подойти к нему и спросить, какие он ставит значки, но вдруг понял: «воровским манером» схему переснимать нельзя. Лавров ему сказал: «Что ж тут думать…», а это надо было понимать так: «Подумай, на какой поступок идешь?» И Саша вдруг осознал, что ни в коем случае не надо переснимать эти значки, не надо смотреть схему, не надо самому потихоньку от геологов искать минералы.
Саша перебрался через ручей, подошел к телеге и сунул свою сумку под тюк с постелью Аграфены Петровны. С легким сердцем вернулся он к палатке, чувствуя, что сам, почти без посторонней помощи, ответил на важный вопрос и ответил на него правильно.
Аграфена Петровна наблюдала за ним некоторое время, потом отвернулась и стала смотреть в ручей.
Перед тем как ехать дальше, Цюра и старшина Лавров взяли с Сухомлинова слово, что все геологи обязательно придут к ним на заставу отметить праздник.
Когда телега уже тронулась,
— Саша, — сказала она, — мне Сережа, старшина Лавров, приказал никому не говорить. Я только тебе скажу,- и опять у Айно было такое выражение лица, как тогда возле палатки.- Вашего Тобика,- сказала Айно,- Аграфена Петровна в озере утопила…
Саша был просто поражен словами Айно. Неужели это была правда? Но почему? Только из-за того, что Тобик все ходил вслед за Петровной и лаял?..
— Когда вы ушли,- продолжала Айно,- Федя наш утиные выводки смотрел, он за деревней возле ламбушки в тресте сидел и слыхал — вроде кто по тропке идет и собака лает. Это ваш Тобик лаял. Потом завизжал, и что-то в воду упало… Федя — туда! Видит, Аграфена Петровна к деревне идет, а на воде пузыри, и Тобик возле берега на дне бьется, выплыть не может… Федя вытащил вашего Тобика, а у него на шее веревка и камень привязан. Федя веревку отвязал, а Тобика в пиджак завернул и на электростанцию отнес. Мне потом сказал, а я — Сереже. А Сережа приказал никому ни слова и Тобика с электростанции не отпускать.
— Ну, а мне ты все же сказала? — заметил Саша.
— Так то тебе… Только ты никому не говори: Сережа велел…
— Ладно, не скажу.
— Я тоже не скажу,- пообещала Айно.
Саше вдруг захотелось, чтобы она не уходила в деревню, но Айно заторопилась и никак не хотела оставаться.
— У наших соседей,- сказала она,- волки овцу зарезали, так мы теперь стадо в другую сторону гоняем и встречать ходим. Я пойду.
Саша с удивлением посмотрел на Айно. В первый день, когда они встретились на заставе, он невольно отнесся к ней немного свысока, как и должен был, по его мнению, отнестись сын героя-пограничника к деревенской девчонке. А сейчас Саша даже постеснялся у нее про волков спросить, чтобы она не подумала, будто он сам трусит. Айно не придавала никакого значения тому, что здесь вот, в лесу, могут быть волки, и смелость у нее была не какая-нибудь показная, как, например, у Славки, а самая настоящая.
— Я тебя провожу,- сказал Саша. И он целый километр шел с нею к деревне, пока не показались дома.
Глава 14
КЯРБЫШЕК
Прошло несколько дней с тех пор, как ребята вернулись на заставу.
Милая застава! Все теперь здесь было родным и знакомым: комната политпросветработы, склад, сеновал над конюшней, летняя кухня Зозули, ветродвигатель и даже гранитный наволок с пещерой и сосной на хребте.
Вернувшись, они заглянули во все любимые уголки, постарались встретиться и поговорить со всеми знакомыми солдатами, обошли двор и решили обязательно сделать что-нибудь для пограничников. Но в деревне было просто включиться в работу взрослых, а попробуй здесь, когда тебя и за километр к границе не пускают. Надо было придумать себе дело на самой заставе.
Ребята расчистили клумбы с цветами, выровняли и посыпали песком дорожки, покрасили белой краской ограду вокруг братской могилы. Саша даже скамейку починил, а вчера они со Славкой целый день проводили радио в сушилку.
Как-то так получилось, что, узнав о геологах, они увлеклись минералами, бродили по лесу, собирали коллекции. А теперь на заставе им хотелось заняться чем-то военным, чтоб, как Лавров или Цюра, на постах стоять или дозором обходить участок. Думали они, думали и, наконец, придумали — сделать наблюдательную вышку на той самой сосне, мимо которой тропинка вела к границе.