У пропасти
Шрифт:
Как чувствовала себя дочь в своей новой жизни, Даша не знала, но для нее самой жизнь значительно изменилась. Теперь уж никакая забота не стала грызть ее, и она могла дышать гораздо свободнее, могла встряхнуться от постоянно душившей ее тяготы и взглянуть на жизнь иными глазами.
"Вот теперь я вольная птица, -- думала Даша: -- как хочу, так и живу… Слава Богу, отмаялась… пятнадцать лет маялась без отдыха, без останову. Когда я отдыхала? Когда в деревню ездила; а часто ли это было? Да и какой это отдых? Приедешь, поживешь недельку, глядь -- деньги все; опять надо ехать во тьму кромешную, опять надо деньги зарабатывать…
С такими думами Даша носилась не один день и в самом деле чувствовала себя много спокойнее. Когда было свободное время или когда господа посылали ее куда-нибудь, она заходила навещать свою дочку. И видя, что Поля скоро привыкла к своей должности, работала хорошо и не только не тосковала по деревне, а за один месяц еще раздобрела и во многом изменилась, -- летний загар сошел с ее лица, кожа становилась белее, и под подбородком образовался порядочный подзобок, -- мать радовалась и после каждого посещения дочери делалась веселее и беззаботнее.
"Скоро большая совсем будет и на настоящее жалованье пойдет, тогда и ей и мне житье будет".
Прошел другой и третий месяц, как Поля приехала в Москву. Даше не пришлось уже отсылать обычные три рубля в деревню, и у ней появились деньги. Вместе с тем явилось желание развлечений, завязались новые знакомства. Ей казалось, что вот теперь только пришла ее молодость, теперь только она узнала сладость жизни. К делу Даша была уже не так внимательна: сплошь и рядом она стала забывать, что надо делать. Господа начали на нее покашиваться и говорили, что Даша портится.
Однажды, отпросившись со двора, Даша с прислугой из соседнего дома пошла гулять в Сокольники, пробыла там слишком долго и возвратилась выпивши. Несмотря на свой не совсем обыденный вид, она направилася прямо в комнаты, но Аграфена, встретившаяся на крыльце с ней, остановила ее:
– - Куда ты прешь-то такая, лешая?
– - А что?
– - удивившись, спросила Даша.
– - Да ведь ты пьяная, как ты такая господам-то покажешься?
– - А им что за дело? Не на их счет пила, -- говорила расхрабрившаяся Даша.
– - Неловко, они и то сердятся, что ты часто со двора ходишь да подолгу гуляешь.
– - Пущай сердятся, эко добро; мне с ними не детей крестить.
И Даша храбро направилась прямо в комнаты.
На другой день ей сделали строгий выговор и пригрозили прогнать, если она еще раз явится в таком виде. Даша выслушала выговор молча, с опущенными глазами; ей было и стыдно и горько, что она довела себя до того; но это продолжалось не долго; немного спустя после выговора она уж думала:
"Плевать, не держите, эко я испугалась; откажете, я другое место найду, а как в клетке сидеть не буду. Довольно с меня, насиделась".
И после следующей отлучки она опять вернулась нетрезвая.
Прошел год, как Поля приехала в Москву. Она за это время совсем
На том месте, на котором она встретила приехавшую из деревни дочку, она давно уже не жила. Ее разочли за нетрезвое поведение. Она поступила к другим людям,
– - 17 --
не очень богатым, но простым, а этого только и нужно было Даше; она рассчитывала, что на таком месте скорее можно жить так, как хочется. Здесь она прежде всего завела новых знакомых, сблизилась с прислугой других жильцов и проводила время весело.
Однажды вечером новые господа послали Дашу в молочную, где она встретила одну девушку, жившую прежде по соседству; поздоровались, разговорились. Оказалось, девушка живет неподалеку у богатых господ, и живет хорошо. Она сразу же стала звать Дашу к себе в гости. Даша обещалась.
В праздник, в который звала Дашу ее новая приятельница, господа куда-то уезжали; поэтому Даша решила пойти со двора не спросясь, так как тут недалеко. И, проводивши господ, она накинула шаль на голову и пошла. У приятельницы Даша застала целую компанию. Тут была вся прислуга этого дома, два кучера со стороны и дворник. На столе были поставлены бутылки с водкой и пивом и разные закуски. Дашу угостили водкой; она выпила, но немного и стала молча наблюдать гостей. Гости были подвыпивши, смеялись, шутили, рассказывали различные анекдоты из своей и господской жизни. Всех больше забавлял рассказами дворник. Это был молодцоватый мужчина из солдат, плотный, с жесткой, щетинистой бородой и бойкими глазами. Он рассказывал все больше про деревенских людей и всячески глумился над ними. Все смеялись, слушая эти рассказы, но больше всех смеялась Даша. Дворник взглянул на нее, крякнул, покрутил усы и продолжал рассказывать в том же духе.
Прошло часа два. Даша вспомнила, что ушла не отпросившись; она встала и начала благодарить за угощение и компанию. Дворник тоже встал и сказал, что ему скоро нужно на дежурство итти, распростился и вышел из кухни вместе с Дашей.
– - Приходите опять когда к нам, у нас весело здесь, -- говорил дворник Даше, идя с ней рядом по двору.
– - Спасибо, -- молвила Даша.
– - А то ко мне заходите, я вот здесь живу, -- указал дворник на небольшую сторожку у ворот.
– - А вы с кем живете?
– - робко спросила Даша.
– - Один.
Даша вопросительно взглянула на дворника; тот не смутился от ее взгляда, а как-то вызывающе улыбнулся.
Вся кровь бросилась в голову Даши, руки и ноги у ней задрожали; она потеряла силу воли и, совсем не думая и не желая этого, почему-то остановилась. Дворник взял ее за руку.
– - А то сейчас зайдемте, поглядим, как у меня; у меня хоть и тесно, а хорошо.
Даша хотела вырвать руку из его руки, но не могла.
Домой пришла Даша поздно.