Шрифт:
1. Злые колдуны и впечатлительные принцессы
А она, значит, ему и говорит:
"Ты, мил друг, подумай сначала хорошенько.
Может оно и не стоит того, чтобы начинать игру,
к которой не придумал еще правил?"
Разговоры "на обочине" (857 г. эпохи Саанха |||)
– И живые восстанут из мертвых...
– Это Вы к чему, господин?
– непонимающе переспросили откуда-то справа. Вопрос прозвучал немного неожиданно, поэтому мужчина следующие несколько
– А?
– все еще рассеянно переспросил мужчина.
– Не обращай внимания, я... просто задумался.
– Вы снова меня не слушали!
– с укором запричитали уже с левой стороны.
– Слушал. Просто немного отвлекся.
– Вечно у Вас все "просто", милорд, а оно, на самом-то деле, никогда просто и не бывает...
– Давай не будем, - перебил "милорд" начинающуюся тираду, - лучше побыстрей заканчивай отчет, а то есть уже хочется.
– Как пожелаете, - безропотно отозвались справа.
– Итак, по причине неподобающего поведения в действующей лаборатории, в убытке имеется...
Голос смотрителя снова начал растворятся в дымчатом тумане сознания и мысли, перескакивая друг на друга, закружили хоровод, уносясь куда-то вдаль.
В воздухе метались, сталкиваясь друг с другом различные ароматы. С нижних этажей доносился аромат сдобы и уже готового хлеба; с севера ветер приносил запахи морской соли и хвои (ночью бушевал ураган, повалив добрую треть молодых деревьев); с запада пахло приближающимся дождем, что было странно, обычно тучи приходят с моря, но ведь бывают же исключения; с юга не пахло ничем - горный хребет, плотно обложивший подступы к крепости с этого направления, не пропускал никого и ничего. А вот с востока тянулся очень знакомый и родной, если так можно выразиться, аромат. Он напоминал медовые соты и стрекотание кузнечиков.
Магия всегда пахнет тем, что не может иметь запаха в принципе. Ведь никто не сможет сказать, как пахнет жужжание пчелы или тот же стрекот кузнечика. Но если учуешь - сразу поймешь, что пахнет именно этим и ничем другим.
Очень занимательная особенность магии, но сейчас мужчине больше было интересно где и зачем творят волошбу. Ветер дул с юго-востока и был достаточно слабым, значит расстояние не могло быть слишком большим. Но и маленьким оно быть не могло. На пять-шесть верст к крепости точно никто не отважится подойти, слишком уж боятся ненароком попасть в загребущие лапы Кощея. Значит где-то на границе или чуть дальше ее.
Если вычислить местоположение возмутителя магических колебаний было не так уж сложно, то вот что делать с расстоянием до него - было неизвестно. Ведь чтобы узнать, что за волошбу творит чародей - необходимо хотя бы увидеть результат заклинания, а шесть верст для человеческого глаза - это непосильная задача. Вот если бы это был, например, соколиный...
"- Хм, как удачно он здесь пролетает..."
В аршинах тридцати над крепостью раздался боевой клич сапсана. Невообразимо красивая птица. Кто-то даже утверждает, что она самая быстрая из всех представителей пернатых. Но сейчас важнее то, что свою добычу сапсан может разглядеть с высоты в три версты, а это значит, что проблема с расстоянием уже не проблема.
Заклинание слияния зрений не сложное, но тем не менее дается не всем. Самое главное - хорошо прочувствовать на ментальном уровне объект слияния, а остальное уже дело техники.
Мир предстал перед обновленным взором совершенно иным. Глаза четко
Дым намного легче воздуха именно потому, что гораздо горячее. Сложно было бы не заметить темно-серую искрящуюся полосу, вертикально пересекающую горизонт. Сначала струя дыма была натянута, как нить и острием "иглы" неестественно протыкала небо. Мгновением позже, "нитка" задрожала и где-то на середине своей длины начала вытягиваться строго горизонтально вправо. На этом ее маневры не закончились и вытянувшийся конец выгнулся, подобно змее, несколько раз обвился вокруг себя, оставив петельку, потом нырнул в обмотку и повиснул вниз петлей под прямым углом. А через один вдох дымчатая виселица растаяла.
Слияние завершилось.
"- Теперь еще и угрозы?
– устало вопросил самого себя мужчина.
– Просто замечательно! А ведь день так хорошо начинался..."
***
Утро в королевском дворце редко когда бывает тихим. Еще до рассвета, подобно мышам, из всех щелей и нор выбираются слуги и начинается великая суета. Но суета всегда упорядоченная.
Пятый день цветня-месяца исключением не был. Единственное его отличие от остальных дней было в том, что суета принимала вид эпохальной. Как же! Ведь именно сегодня решается судьба замужества младшей дочери добрейшего и мудрейшего царя Лукоморья. Точнее, уже решилась, чему царевна совсем рада не была.
– Дочь!
Возглас царя тридевятого царства-тридесятого государства, наполненный праведного гнева и негодования разнесся по коридору, отскочил от каждой стены по-очереди и вернулся обратно к покоям царевны.
Кокон из одеял и покрывал, возлежащий на широкой кровати под балдахином, нервно дернулся.
– Дочь моя, - снова позвал царь, на этот раз немного спокойнее.
– Почему ты до сих пор не готова? Крон-принц прибудет к полудню, а у тебя до этого времени по расписанию еще примерка подвенечного платья и урок ксорского вальса! Немедля поднимайся с постели и приводи себя в порядок!
– грозно приказал государь.
Прошло около тридцати секунд. В покоях царевны происходила тишина. Все молчали, стараясь дышать через раз, а некоторые и вовсе затаили дыхание, и только царь нарушал общую идилию громким и недовольным сопением. Кокон признаков жизни не подавал.
Царь простоял возле постели дочери еще с десять секунд, а потом спокойным, но при этом грозным голосом известил:
– Или ты сейчас поднимаешься сама, или тебя подниму я.
– Кокон жалобно пискнул, но остался при своем, то есть лежать мертвым грузом под полупрозрачным балдахином.
Царь был человек слова, поэтому без раздумий сбросил с ног легкие весенние сапоги и снял кафтан, передав его на хранение подбежавшей служанке. Та виновато потупилась, приняв ношу и отошла обратно. Государь тем временем, оставшись в камзоле и с босыми ногами, забрался к дочери на постель. Мягкий матрац тут же прогнулся под его весом.
Царь присел на корточки рядом с коконом и протиснул руку в нижнюю его часть. Кокон дернулся и захихикал, царь с невозмутимым видом продолжил в нем шарить, нащупывая проворные ноги дочери. Кокон захихикал сильнее и начал постепенно уползать куда-то вверх. Царь не растерялся и схватил его свободной рукой за выбившийся из общей массы край. Кокон уже смеялся во весь голос и в его верхушке показалась русая макушка.