У каждого парня есть сердце
Шрифт:
ограбить простаков.
Спустя некоторое время мы услышали, как хлопнула входная дверь, и вернулся Кэл: мокрый с
головы до ног, он ругался как портовый грузчик.
Но света по-прежнему не было.
– Что случилось?
– полюбопытствовал Марк.
Но Кэл не ответил. Он побродил туда-сюда в полутьме, отыскал бутылку «Джека Дэниэлса»,
заначенную дядей Холли в барном шкафчике, до краев наполнил стопку и опрокинул ее в себя
одним глотком. Затем сел – совершенно намочив дяде
голову руками.
– О, - внезапно сказал Марк, как будто понял, что происходит. – Там была?.. – Кэл кивнул, не
поднимая головы. Так что Марк продолжил: - Ладно. Не переживай. Я схожу. – И схватил
плохонький фонарик, который мы нашли в буфете дяди Маттео.
Конечно же, после подобного диалога я не могла отпустить Марка просто так. В смысле, мне было
просто необходимо увидеть то, что так выбило из колеи Моделефила.
И это оказалась всего лишь маленькая змейка! Крохотная, она свернулась на донышке щитка,
который какой-то умник прикрутил к спине Девы Марии. Марк объяснил, что Кэл жутко боится
змей всю свою жизнь.
Пожалуй, это даже немного мило. Ну, я о том, что у него на самом деле есть слабость. Я хочу
сказать, я почти смогла простить его за разговоры о фенилэтиламине.
Почти.
Только вот я промокла с ног до головы, и один из моих шлепков от Стива Мэддэна застрял в грязи
по дороге, слетев с ноги, и мне пришлось рыскать там руками, пока Марк ржал надо мной, как
конь, и теперь мы не сможем приготовить ничего горячего, если только не делать это при свечах
(хотя Кэл, оправившись от шока, в который его ввергла увиденная змея, сейчас на террассе или
как там ее, пытается разжечь огонь в каменном мангале – он утверждает, что можно приготовить
рыбу, которую оставила нам фрау Шумахер, на гриле. Как будто, если каким-то образом у него все
получится, это заставит нас позабыть о том, как он испугался малюсенькой змейки. Так вот, этого
не случится, мистер Мне-дали-миллион-баксов-предоплаты-за-мою-толстенную-скучную книжку-
но-я-боюсь-змей).
И я скучаю по Пижону – даже по тому, как он будил меня в четыре утра, чтобы спеть серенаду при
луне.
И я не могу перестать думать о том, как пропустила целую неделю «Скорой помощи», потому что
была слишком занята упаковкой вещей, чтобы приехать сюда, и как, на самом деле, жалко, что
Холли попросила именно меня, а не своего брата Даррина быть свидетельницей на свадьбе.
Уверена, что уж ДАРРИН не сидел бы в комнате, пытаясь высушить волосы влажным полотенцем
(да
салфетку, которые выдавали в самолете по пути сюда – не мне, конечно, а в первом классе. Я
увидела их чисто случайно, потому что очередь в туалет в эконом-классе была слишком длинной,
так что я проскользнула к кабинкам в голове самолета, чтобы попользоваться их удобствами).
Нет, в такое время Даррин – и его парень Бобби – скорее всего раздумывали бы, что прикупить
Холли и Марку. Ну, вы понимаете, в качестве подарка на свадьбу. Например, египетские
шелковые простыни или раскрашенную вручную гравюру Одюбона[4], или гриль Джорджа
Формана[5], или что-то подобное со смыслом.
А не глупый дневник путешествий, который, знаете ли, я теперь даже не могу подарить Холли и
Марку, потому что слишком часто упоминаю Член До Колен, якобы наличествующий у шафера….
Холли только что постучала и сообщила, что Кэл разжег огонь, и они с Марком собираются делать
рыбу на гриле, и как это чудесно, и что я должна спуститься и, кстати, теперь, когда я знаю, что у
Кэла фобия на змей, не нравится ли он мне чуть больше?
Как раз в духе Холли в такое время, когда свадьба, которую она планировала целый год, наконец-
то свершится через несколько дней, гадать, вдруг Кэл – именно тот самый, мой Единственный.
Я прямо вижу, как она надеется, что мы с Кэлом влюбимся друг в друга, поженимся, купим дом по
соседству с тем, который, знаете ли, они с Марком собираются купить когда-нибудь в Уэстчестере
(также известном как «Адова пасть»[6]), устроим наших деток в одну школу и будем собираться на
барбекю субботними вечерами, сидеть, попивая «Амстел Светлое», и обрызгивать наше
потомство репеллентами, чтобы они не подцепили энцефалит.
Ага. Даже не мечтай, Холл. Шафер не ВЕРИТ в любовь. Но не волнуйся, я уверена, что его тост на
свадьбе будет ОЧЕНЬ сердечным… Ой, нет, не будет. Потому что у него НЕТ сердца.
Так что я, промокшая и замерзшая, сижу в своей комнате, обернув голову крошечным
полотенцем, в попытках стереть грязь со своих шлепок от Стива Мэддэна, гадая, что со мной не
так. Мне же должно быть весело. Ведь это моя первая заграничная поездка, в конце концов. И у
меня не было приличного отпуска уже много месяцев, возможно, даже лет. Я просто провожу все
дни напролет в четырех стенах крошечной однокомнатной квартирки, рисуя глупых котов.
И я понимаю, что, несмотря на слова таможенника, Марке все же должен быть чудесным местом,
пусть даже с тех пор, как мы приехали, идет проливной дождь, и капли издают такие странные