У брата бывшего. В постели. Навсегда
Шрифт:
Глава 139: Безумный эксперимент и предательство плоти
Ваня (Ваня) будто перестал слышать голос Виктора (Виктор), доносившийся из динамиков. Или, быть может, он просто решил использовать эту изощренную пытку как способ заявить о своем последнем протесте. Он обладал Соней (Соня) с каким-то исступленным неистовством, будто каждый толчок был попыткой сокрушить не только её сопротивление, но и саму реальность. Капли пота, смешанные с чем-то темным и вязким, стекали с его мощной
— Нет... Ваня, он же смотрит... Прошу тебя, остановись... — Соня всхлипывала, пытаясь оттолкнуть его тяжелое, пылающее тело. Ощущение того, что за ними наблюдают как за подопытными животными в клетке, вызывало у неё тошноту и невыносимое чувство унижения.
Ваня резко вскинул голову. Его глаза, прежде глубокого синего цвета, теперь затянуло багровой, кровавой пеленой. Он обернулся к объективу камеры и оскалился в жуткой, кровожадной усмешке, в которой не осталось ничего человеческого. Одним резким движением он сорвал покрывало, накрывая их обоих, но лишь для того, чтобы с еще большей яростью продолжить свой танец на грани боли и экстаза, заставляя тяжелую кровать стонать под их весом.
Однако побочные эффекты эксперимента настигли их быстрее, чем кто-либо мог предположить. Соня почувствовала, что температура тела Вани стала запредельной — его кожа буквально обжигала её, словно раскаленный металл. Мышцы под его кожей начали конвульсивно сокращаться, будто в его венах вместо крови текло кипящее масло, а внутри самой плоти зашевелилось нечто чуждое.
— А-а-а-а! — внезапно Ваня издал оглушительный, нечеловеческий вопль. Этот звук не имел ничего общего с мужским голосом; это был рев зверя, чьи кости выворачивают наизнанку. Он кубарем скатился с Сони, рухнув на пол и задыхаясь в агонии.
— Ваня! Что с тобой?! — вскрикнула Соня, соскочив с кровати и даже не потрудившись прикрыть свою наготу.
Она увидела нечто ужасающее: Ваня стоял на четвереньках, его спина выгнулась дугой. В районе лопаток кожа начала медленно, со страшным треском рваться, обнажая две длинные, кровоточащие раны. Это не были обычные порезы — прямо из его костей пробивались наружу острые, угольно-черные шипы, похожие на костяные наросты древнего чудовища. Черные вены уже полностью покрыли его шею и правую сторону лица, превращая его красоту в кошмарную маску.
— Уходи! Не трогай меня... Убей меня! Соня, убей меня, пока я еще помню, кто ты! — Ваня начал биться головой о паркет, его ногти превратились в острые когти, оставляя в дорогом дереве глубокие, рваные борозды.
В этот момент массивная дверь спальни распахнулась. В комнату ворвалась группа людей в герметичных костюмах химзащиты и вооруженные гвардейцы. В их руках были тяжелые стальные цепи и огромные шприцы с фиолетовым транквилизатором.
— Прижать его к полу! Тройная доза, живо! — прокричал старший врач сквозь маску респиратора.
В своей последней вспышке сознания Ваня одним ударом кулака разнес вдребезги ростовое зеркало. Осколки полоснули его по лицу, смешиваясь с черной кровью. Сквозь толпу навалившихся на него
— Найди... в кабинете Александра... тайный сейф... Только там... настоящее лекарство...
Глава 140: Смертельная вылазка и тени прошлого
Ваню (Ваня) утащили, скованного цепями и накачанного препаратами, оставив после себя лишь разгромленную спальню, осколки разбитого зеркала и тяжелый, металлический запах крови.
Соня (Соня) просидела на холодном полу до самого рассвета, не в силах пошевелиться. В её голове, словно заезженная пластинка, звучали последние слова Вани. Тайный сейф в кабинете Александра (Александр)? Этот человек был мертв, его тело превратилось в прах, но его ледяная, извращенная душа, казалось, всё еще незримо присутствовала в каждом уголке этого огромного особняка.
Она заставила себя успокоиться и вытереть слезы. Соня понимала: Виктор (Виктор) наверняка следит за каждым её вздохом, но в этом поместье было одно место, куда даже старый патриарх заглядывал крайне редко — кабинет Александра. После его смерти это место опечатали, объявив его позором семьи Лебедевых.
Глубокой ночью Соня переоделась в черный облегающий костюм, который нашла в глубине гардероба. Эластичная ткань плотно обхватила её тело, подчеркивая каждый изгиб, маскируя её в тенях. Она высоко заколола волосы, чтобы не издавать ни звука, и, используя вентиляционные шахты, о которых когда-то вскользь упоминал Ваня, проскользнула в запретную зону.
В кабинете Александра всё осталось нетронутым. В воздухе завис тонкий, едва уловимый аромат пихты и дорогого табака, вызывая у Сони приступ тошнотворной узнаваемости. В темноте всё казалось зловещим. Наконец, за массивным книжным шкафом, заставленным редкими фолиантами, она нашла то, что искала — скрытый биометрический замок.
— Александр... ты и после смерти продолжаешь свои игры? — прошептала Соня, прикладывая палец к сканеру.
Раздался тихий щелчок. Сейф открылся.
К её удивлению, внутри не было ни пачек денег, ни секретных документов государственного масштаба. Там лежал лишь изящный серебряный кулон с гравировкой и пожелтевшее от времени письмо, на котором виднелись засохшие пятна кофе.
Соня дрожащими руками открыла кулон. Внутри была старая, потертая фотография: молодая женщина с аристократическим лицом держит на руках двоих маленьких мальчиков. Соня почувствовала, как её сердце пропустило удар — дети на фото были не просто похожи, они были идентичны. Улыбка, разрез глаз, наклон головы... Александр и Ваня были не просто братьями. Они были однояйцевыми близнецами.
Она вскрыла конверт. На бумаге размашистым, нервным почерком было написано: «Ване. Если я умру, ты останешься единственным, кто сможет спасти Соню».