У алтаря
Шрифт:
— Я сейчас получил письмо от барона Бранкова, — начал Гюнтер, — он приглашает нас завтра к себе в замок на семейное торжество. Я поражен этим, так как не сделал ему визита и вообще не искал знакомства с ним. У него, вероятно, есть какие-то основания для того, чтобы желать видеть меня у себя. Не знаю, в чем дело, но во всяком случае приглашение настолько любезно, что отказаться неудобно. Если бы я не поехал к Бранкову, мои соседи могли бы подумать, что я робею, стесняюсь их, а этого я вовсе не хочу.
Рейх слушала
— А Люси? — наконец спросила она после долгого молчания.
— Люси тоже приглашена; я думал было взять ее с собой, но раз вы недовольны ее поведением, то, конечно, она останется дома.
— Почему же? — испуганно воскликнула гувернантка. — Ведь не станете же вы наказывать ее за детскую шалость? Бедная девочка проводит все дни одна, не имея подруг, никакого подходящего общества! Поневоле в голову приходят всякие глупости. Тут нет ничего удивительного! Теперь представляется возможность доставить бедняжке развлечение, а вы хотите лишить ее такого удовольствия. Если Люси узнает, она будет плакать весь день, а этого…
— Вы не можете видеть, — насмешливо закончил Гюнтер. — Мне кажется, что не вы забрали в руки мою сестру, а она — вас. Впрочем, она сделала это со всеми в доме.
— Кроме вас! — добавила гувернантка. — Не родился еще на свете человек, который мог бы забрать в руки вас.
— Вы так думаете? — спокойно спросил Бернгард.
— Да, я так думаю, — ответила мадемуазель, раздраженная спокойствием своего собеседника. — Позволю себе заметить, что в десять раз легче справиться с живым характером Люси, чем с вашим возмутительным равнодушием. Несмотря на ваше снисходительно-рассудительное обращение, вся Добра трепещет перед вами.
— Кроме вас? — повторил Гюнтер слова гувернантки.
— Ну, я никогда ни перед кем не трепетала, — возразила та, гордо подняв голову, — а перед вами…
— В особенности! — снова закончил Бернгард. — Пожалуйста, не трудитесь продолжать. Я читаю по вашим глазам то, что вы хотите сказать.
Гувернантка сердито отвернулась.
— Ведь я предупреждала вас, что не стоит приглашать меня в Добру, — резко заметила она, — я знала, что и здесь мы будем ссориться, как ссорились у нас на родине, когда вы приходили из дома лесничего в дом священника.
— Да, верно, вы никогда не хотели жить со мной в мире, — спокойно сказал Бернгард, рисуя тросточкой фигуры на песке.
— Извините, пожалуйста, вы сами всегда нападали на меня, мне приходилось только защищаться от ваших нападок!
— Вы так считаете? Ну, что ж…
И Гюнтер повернул к дому, сопровождаемый молчаливо идущей рядом мадемуазель Рейх.
Глава 4
В роскошном особняке барона Бранкова собирались сливки местного общества.
В большом, залитом
Общество продолжало что-то обсуждать, с нескрываемым любопытством посматривая на входную дверь.
Вслед за братом появился граф Ранек со своей супругой, а за ними важно выступал молодой граф Оттфрид. Приезд графа Ранека тоже вызвал волнение среди публики, но ожидание с его приездом не только не уменьшилось, а даже как будто стало еще более напряженным. Ранек поздоровался с братом, поговорил с хозяйкой дома и отошел к группе самых именитых гостей. Молодого Оттфрида Ранека окружили его товарищи, засыпая вопросами о столичной жизни. Графиня заняла почетное место среди дам и, обмахиваясь веером, молча предоставила им любоваться ее богатым туалетом. Полагая, что оказала всем великую честь своим приездом, она не желала утруждать себя разговором.
— Скажите, милейший барон, что сегодня происходит с вашими гостями? — спросил граф Ранек старший, останавливая проходившего мимо хозяина. — Все как будто ждут чего-то. Кто-нибудь должен приехать или вы нам готовите какой-нибудь сюрприз?
— И то, и другое, вероятно! — с несколько натянутой улыбкой отвечал барон. — Однако этот Гюнтер хочет разыграть из себя важную особу, заставляя нас ждать.
Граф внезапно вскочил со стула, точно его ударили.
— Кто, кто? — нетерпеливо спросил он.
— Наш сосед из Добры. Вы ведь знаете, что я пригласил его сюда?
Граф Ранек отступил на несколько шагов и смерил хозяина с головы до ног негодующим взглядом. Светское, любезное выражение его лица сменилось холодно-величавым, и он сухо произнес:
— Нужно сознаться, барон, вы слишком многого требуете от своих гостей.
— Господи, да разве вы этого не знали? — удивленно воскликнул Бранков. — Я пригласил Гюнтера по особенному желанию высокочтимого господина прелата.
— Моего брата? — недоверчиво переспросил Ранек.
— Именно! По собственной инициативе я никогда не сделал бы ничего подобного, — ответил барон. — Прелату так хотелось видеть Гюнтера, что он согласился приехать ко мне лишь при условии, что я приглашу нашего нового соседа. Признаюсь, мне это было очень неприятно, но я не мог не выполнить желания отца настоятеля.
Граф стоял неподвижно, словно мраморное изваяние. Барона Бранкова отозвали куда-то. Тогда Ранек, не скрывая своего негодования, направился к брату, чтобы потребовать объяснения его странного поступка.