Тюдоры. «Золотой век»
Шрифт:
Если этот Роберт Уолси не тезка и однофамилец, а отец Томаса, то его статус был повыше, и он мог бы считаться даже как бы джентльменом, в ранге почти таком же, как у сквайра.
Нам-то это все равно, а вот современники проводили черту между торговлей мясом и торговлей сукном, и торговля тканями была более почетным занятием. Однако вернемся к нашему повествованию – в семье Роберта Уолси, о котором неизвестно даже, был ли он мясником или суконщиком, родился где-то вокруг 1473 года мальчик Томас. Возможно, миф о «… сыне мясника…» был изобретен врагами
Но, как бы то ни было, у семейства Уолси хватило средств дать своему сыну образование – он поучился в обычной школе в Ипсвиче, а потом оказался достойным того, чтобы пойти в колледж в Оксфорде и к 15 годам получить там степень бакалавра.
10 марта 1498 года, то есть примерно в 25 лет, он принял сан священника и дальше, оставаясь в Оксфорде, начал с большой скоростью расти в рядах тамошней иерархии – получил сперва степень магистра, а потом и вовсе стал деканом факультета теологии.
Церковь давала возможности для продвижения способным людям из нижних сословий, даже сыновьям крестьян, если они обнаруживали значительные способности. А Томас Уолси оказался настолько способным человеком, что его уму и работоспособности оставалось только дивиться.
В 1502 году он стал капелланом при архиепископе Кентерберийском, примасе английской Церкви, но сделать там значительной карьеры не успел – его патрон внезапно умер. В течение пяти лет, с 1502-го по 1507-й, Томас Уолси служил в качестве управляющего поместьями сэра Ричарда Нанфэна и приобрел на этом посту значительный практический опыт.
Нам не следует удивляться переходу священника от теологии к экономике и администрации – в те времена грамотность и знания в очень большой степени были сосредоточены в руках служителей Церкви, и советниками королей по вопросам, связанным с хозяйством, как правило, служили епископы.
В 1507 году Уолси взяли на службу короля Генриха Седьмого.
Старый король был не просто законником и скупердяем – он вдобавок ко всему этому проводил еще и сознательную политику ограничения полномочий знати, и скромное происхождение Томаса Уолси послужило плюсом, а не минусом. Уолси был назначен секретарем к Ричарду Фоксу, епископу Винчестерскому, который служил королю в должности лорда-хранителя печати.
Томас Уолси, собственно, числился одним из капелланов королевского двора, но позиция секретаря одного из двух главных министров короля была важнее формального статуса.
Интересно, что поначалу епископ, как и его коллега Уильям Уорхем, отнесся к Томасу Уолси вполне благожелательно. Он снял с их плеч настолько большой груз административных забот, что стал скорее младшим коллегой, чем служащим. В 1509 году Томас Уолси получил свой первый самостоятельный пост – он стал так называемым «альмонером» (almоner), то есть лицом, распоряжающимся раздачей королевской милостыни.
Не следует судить о придворных должностях по их названиям. В конце концов, в былые годы Оуэн Тюдор начал свою большую карьеру с того, что стал хранителем гардероба своей королевы. Важна не сама должность и, уж конечно, не ее название – по-настоящему важное значение имеет близость
В 1513 году, отправляясь на войну во Францию, король доверил Томасу Уолси организацию снабжения войск.
II
В 1514 году на тех, кто отличился в ходе сражений, пролился дождь королевских милостей. Три человека были награждены просто экстраординарно. Одним из них был Чарльз Брэндон, сын сэра Уильяма Брэндона, который служил знаменосцем при Генрихе Тюдоре и был убит в сражении на Босвортском поле. Сэр Уильям так и пал со знаменем в руках – а зарубил его лично король Ричард III, приняв его за своего соперника.
Ну, естественно, став из графа Ричмонда королем Генрихом Седьмым, Генрих Тюдор благоволил к сыну своего знаменосца и взял мальчика к своему двору – он рос вместе с принцем Артуром. После женитьбы Артура на испанской инфанте и отъезда молодых супругов в замок на границе Уэльса Брэндон был включен в свиту принца Генриха. Несмотря на почти семилетнюю разницу в возрасте, они очень подружились. Оба просто обожали турниры, охоту, жизнь на вольном воздухе и даже внешне были похожи – оба они были рослыми удальцами, настоящими атлетами.
Понятное дело, что при воцарении Генриха Восьмого его друг не был забыт и получил и почетные, и выгодные назначения – но по-настоящему он угодил своему другу и государю в Битве Шпор. Он командовал там лихой атакой английской кавалерии, в воздаяние за этот подвиг получил титул герцога Саффолка с полагающимися такому громкому званию земельными владениями.
И то и другое было конфисковано у де ла Полей, родственников короля по материнской линии Йорков, и младшего из них король как раз перед экспедицией во Францию и казнил. Теперь владения его кузена пригодились ему в качестве наградного фонда…
Вторым человеком, тоже награжденным герцогским титулом, был Томас Говард, граф Суррей. С ним дело обстояло сложнее, потому что в битве при Босворте он дрался не на той стороне. Его отец, герцог Норфолк, был убит, а сам он попал в плен.
Но после трехлетнего заточения был все-таки освобожден, но герцогства ему не вернули, и он носил лишь титул графа Суррей, принятый в его роду для сына-наследника. Однако его в конце концов, как человека больших способностей, стали привлекать к делам, и с 1501 года он был лордом-казначеем.
Но вот при Генрихе VIII он отличился по-настоящему.
В отсутствие короля Англии шотландский король Джеймс Четвертый, муж старшей дочери Генриха Седьмого, леди Маргарет, устроил вторжение в Англию, и дело могло бы кончиться плохо, если бы не Томас Говард. Он собрал под свои знамена столько людей, сколько смог, и ударил по шотландцам. Битва при Флоддене (1513) оказалась огромной победой – в сражении полегла чуть ли не вся знать королевства Шотландия вместе со своим королем, и будь Генрих Восьмой с основными войсками в Англии – кто знает, может быть, он сумел бы захватить Эдинбург. Этого не случилось, но шотландская граница стала мирной на долгое время.