Тысячи лиц Бэнтэн

Адамсон Айзек

— Вы знали Миюки?

— Да нет, — ответил я. — Всего один раз ее видел.

— В том клубе была куча парней, — сказала она, запустив руку в сумочку — водоворот кричащих розовых, зеленых и оранжевых красок в духе 70-х, словно только что из «Лаф-Ин». [22] Марка «Сесил Макби». Спорю на лимон баксов, девчонка понятия не имела, что Сесил Макби — это знаменитый джаз-басист, и даже если бы я рассказал, ей все равно плевать. Пока такое барахлишко продают в стильных бутиках, налепи ярлык хоть «Супи Сейлз», хоть «Альберт Шпеер». [23] Вытащив пачку «Ларк Слимз», девчонка сунула сигарету

в рот и щелкнула зажигалкой в желтеньких цветочках. Тут поднялся легкий ветерок. От такого не остынешь, но он хоть разогнал дизельные выхлопы и сигаретный дым. По воде пошла мелкая рябь. Откинув с лица выбившиеся пряди, девушка затянулась еще раз и картинно выдохнула. Стряхнула пепел и повернулась ко мне:

22

«Лаф-Ин» (1968–1973) — американская комическая телепрограмма Дэна Роуэна и Дика Мартина.

23

Сесил МакБи (р. 1935) — американский джаз-басист, играл со многими музыкантами (Дина Вашингтон, Пол Уинтер, Чарльз Ллойд и др.). В 1996 г. организовал квинтет, с которым гастролировал по Европе. Супи Сейлз (р. 1926) — ведущий популярных американских сатирических шоу с 1950-х по 1990-е гг. Альберт Шпеер (1905–1981) — немецкий архитектор и политик-нацист, был личным архитектором Гитлера (1934–1945) и министром вооружений (1942–1945).

— Вы так и не сказали, как вас зовут.

— Чака, — сообщил я. — Билли Чака.

— А еще говорите, не извращенец, а?

Я потряс головой. Но ее скептицизма это не убавило.

Затянувшись еще разок, она швырнула сигарету в воду. Потом шагнула от моста и взглянула мне прямо в глаза. Уверенная в себе, все под контролем.

Лишь гораздо позже до меня дошло, как напугана она наверняка была.

— Ладно, господин Билли Чака, — вздохнула она. — Валим отсюда. Умираю жрать хочу.

9

АФУРО, НИКАКОЕ НЕ СОКРАЩЕНИЕ

Мы двое молча шли рядышком. Девушка слегка косолапила и хиляла так, будто у нее коленки связаны. Свернув с Ясукупи-дори, мы зашагали по боковой улочке, пока не подошли к стойке с кучей великов на привязи. Грифельную доску возле стойки испещряли детские каракули мелом. Доска рекламировала фирменные блюда. Вывеска на двери гласила: «Добро пожаловать в кафе „В первый раз в первый класс“». Урок в самом разгаре.

— «В первый раз в первый класс»?

— Вливайся, — ответила девчонка и распахнула дверь.

На стенах, покрашенных в основные цвета, висели детские рисунки героев анимэ и животных из зоопарка, таблицы хираганы и катаканы и список правил поведения в классе. В углу за крошечной партой сидел, покуривая, мрачного вида пацан из колледжа. Железа у него в носу хватило бы на «Конкорд». [24] За кафешного вида детским столиком хихикала кучка девушек, затянутых в одинаковые джинсовые куртки.

— Это ваш первый день в школе? — приветствовала нас официантка. На груди у нее была прицеплена табличка с надписью большими закорючками: «Привет, меня зовут сэнсэй Маруяма!» Моя девчонка что-то сказала, я не уловил. Вежливо кивнув ей, официантка улыбнулась мне той сочувствующей улыбкой, какие приберегают для страшненьких детишек и трехлапых собак. — Не стесняйтесь, — заворковала она. — Никто вас не укусит. Тут все очень милые. Свободных столиков нет, так что вас мы посадим за парты, хорошо? Пойдемте-пойдемте, за мной.

24

Сверхзвуковой реактивный пассажирский самолет англо-французского производства.

Я кинул взгляд на девчонку, пытаясь врубиться, что она задумала, но она меня проигнорировала.

Проведя нас через зал, официантка жестом пригласила сесть под учебным плакатом «Как правильно чистить зубы». Вот только сесть оказалось не так-то просто. Парты высотой в два фута, втиснуть туда взрослого — все равно что запихивать жирафа в телефонную будку.

— Меню найдете в парте, — объяснила наша официантка. — И не беспокойтесь. Неправильных ответов не бывает!

Она убежала приветствовать очередного посетителя. Девчонка уселась и откинула крышку парты. Я сделал то же. Внутри обнаружилось меню и бланк заказа, приклеенный к коробке маркеров пастельных тонов. А под ними лежала детская книжка под названием «Черепашка Тики идет на пляж» и маленькие деревянные счеты, украшенные красненькими божьими коровками и синими бабочками.

— Супер, правда? — спросила девчонка. — Повезло нам, что мы отхватили место, просто невероятно. Обычно тут набито под завязку.

Сказать по правде, я вообще не въезжал, как понять и эту кафешку, и эту девчонку. Говорят, японцы с ума сходят от ностальгии по детству, потому что только в детстве они поистине свободны, избавлены от социального давления и бесконечных обязанностей зрелости. Может, во всем мире люди относятся к детству так же, но что-то я не припоминаю ни одной страны, где декор в стиле начальной школы — последний писк в ресторанном бизнесе.

На бланке заказа я отметил галочкой кофе. Девчонка поставила несколько галочек, а затем подошла официантка и бланки забрала. Через несколько столиков от пас кучка студентов затянула припев какой-то песенки о пирожках со сладкой бобовой пастой, потом расхохоталась. Пялясь на неумелые рисунки, прикнопленные к стене, я вспоминал огромный портрет Миюки, тот самый, в особняке Накодо. На мысленном экране высвечивались эти пять улыбающихся портретов с вкраплениями других кадров: вот Миюки сидит перед автоматом патинко, уставившись в никуда; вот ее выносят из галереи автоматов; а вот ее вылавливают из воды.

Девчонка вытащила сигареты и закурила.

— Знаешь, не надо бы этого делать, — сообщил я. — Курить — здоровью вредить.

— Как будто я не знаю.

— А мне все равно надо это сказать. Я же взрослый.

— Ты в смысле, что я — не взрослая?

— А кто тебя знает. Тебе сколько лет?

Девчонка закатила глаза, затянулась и увильнула от ответа:

— Взрослый ты или нет, возраст тут ни хрена не значит.

— Справедливо. Но имя-то свое могла бы мне сказать.

— Меня зовут Афуро.

— Афро? Как прическа?

— А-фу-ро, — выдохнула она. — Сокращенно от Афородэтау.

Пришлось поломать мозги, прежде чем до меня дошло, что она выдала японское произношение имени «Афродита».

— Как богиня любви Афродита?

— Угум, — промычала она с нулевым энтузиазмом.

— Очень необычно.

— Когда люди говорят «необычно», они, как правило, имеют в виду «отстойно».

— Это не про меня. Если я говорю «необычно», — это значит, что мне нравится твое имя.

— Терпеть его не могу, — сказала она. — О чем вообще думали мои предки, когда изобрели такое имечко? Для него даже кандзи [25] нету. А если б я оказалась мальчиком, мой папаша собирался назвать меня Пифагором. Пифагор. Я хренею.

— Предки тащатся от древних греков, а?

— В медовый месяц они в Грецию ездили, предположительно там меня и зачали. Я об этом даже думать не хочу. Короче, забудь всю эту мутотень насчет Афродиты, считай, что я Афуро, что это никакое не сокращение.

25

Иероглифы (яп.).