Тысяча Имен

Векслер Джанго

— Вряд ли. Если у искупителей еще и оставались сторонники, после этих пожаров их не стало.

— Это не значит, что горожане прониклись любовью к принцу. Если его вздернут на городских воротах, беспорядки охватят весь Хандар.

— Это допустимый риск, — сказал Янус. — Мы должны получить Имена.

— Даже если это будет стоить нам…

— Даже если это будет стоить нам всего Хандара. — Полковник строго взглянул на Маркуса. — Капитан, я готов услышать подобные возражения от людей с менее развитым воображением, но вы–то были

там. Вы своими глазами видели, на что они способны. Мы не можем оставить такое могущество в руках шайки хандарайских ведьм.

— Я…

То страшное утро сейчас казалось Маркусу лишь началом нового кошмара — дня, наполненного огнем и летящим пеплом, который вычернил небо и покрыл серым саваном улицы. Покушение на жизнь Януса почти позабылось в хаосе, который последовал за этим событием. Пожары были ужасны — в точности таковыми, какими описывали их хандарайские предания: море огня безнаказанно поглотило тесно сбитые жилые постройки и крытые камышом дома Нижнего города и билось о прочные стены Внутреннего города, как морские волны о волнолом.

Искры, принесенные ветром, перемахнули через стену и породили множество возгораний помельче, но Верхний город был все же по большей части выстроен из камня. Маркус отправил ворданайских солдат по мере сил бороться с этими возгораниями, а также помогать блюстителям Джаффы на стенах. Толпы вопящих простолюдинов хлынули к воротам, ища спасения, и Маркус вопреки всем обычаям приказал впустить этих беженцев во Внутренний город. Пришлось выставлять охрану и сторожевые заставы, дабы уберечь от урона собственность аристократов.

Тысячи других хандараев прибегли к иному традиционному способу спасения, прыгая в канал или в гавань, пока мелководье не стало походить на гигантскую купальню под открытым небом. Это спасло их от огня, однако сотни людей захлебнулись, сбитые с ног обезумевшей толпой, либо оказались вынуждены плыть на глубину и утонули, когда у них закончились силы. Тысячи несчастных остались и в самом городе, не имея возможности или не желая спасаться бегством, и сгорели вместе со своими жилищами. Блюстители не могли сообщить даже приблизительное число погибших, но похоронные команды до сих пор трудились в три смены.

В Первом колониальном, по счастью, пострадавших было немного. Почти все патрули, едва начался пожар, поспешили вернуться к воротам. Первый батальон насчитывал менее десятка пропавших без вести, и Маркус надеялся, что большинство из них все–таки объявится.

Но еще до того, как успел остыть пепел пожаров, Янус объявил о намерении двинуться в поход.

— Я не знаю, — сказал наконец Маркус. — Я готов признать, что в то утро на вас напало нечто сверхъестественное, но связано ли это нападение с той самой Тысячей Имен?

Серые глаза полковника вспыхнули.

— Капитан, это был демон. Тварь не от мира сего в человеческом обличье.

«Он поймал пулю. — Маркус видел однажды, как фокусник на цирковом представлении

проделал то же самое, но это был только фокус, ловкость рук. Та пуля была настоящая, из настоящего пистолета, и Маркус сам нажал на спусковой крючок. — А это невозможно. Человек может быть быстр или силен — не так быстр или силен, как та тварь, — но поймать на лету пулю…»

— И все равно, — упрямо произнес Маркус. — Даже если он был…

Они завернули за угол, и Маркус испытал облегчение, увидев, что к ним почти бегом спешит Фиц. Лейтенант остановился перед ними и отдал честь.

— Капитан, — сказал Янус, — ваши доводы приняты к сведению. Приказ остается в силе. К вечеру жду доклада.

— Есть, сэр! — Маркус замер по стойке «смирно» и четко козырнул. Обогнув Фица, полковник двинулся дальше по коридору, и Маркус не позволил себе расслабиться, пока Янус не скрылся за углом.

— Приказ, сэр? — спросил Фиц. — Полковник уже закончил разговор с принцем?

Маркус устало кивнул.

— Мы выступаем, — сказал он. — Завтра, на рассвете.

— Очень хорошо, сэр.

Лицо лейтенанта оставалось бесстрастно. Маркус окинул его пронизывающим взглядом.

— Тебя это не беспокоит? Еще недавно ты объяснял нам, насколько неблагоразумен был бы такой шаг.

— Очевидно, что полковник со мной не согласен, — мягко ответил Фиц. — Кроме того, обстоятельства изменились. В некоторых отношениях вне города мы будем в большей безопасности.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Сэр, запасы продовольствия среди беженцев уже на исходе. Я пришел рассказать вам о беспорядках. Несколько крестьян везли на рынок — рынок Внутреннего города, естественно, — продовольствие, и им преградила путь толпа, требуя, чтобы они немедля распродали свой товар по ценам, как до пожара. Крестьяне отказались, и тогда смутьяны набросились на повозки и забрали все, что смогли унести. Трое были убиты, больше десятка ранено.

— Если мы покинем город, станет только хуже.

— Безусловно, наше присутствие вносит свой вклад в поддержание порядка. — Фиц говорил тем размеренным спокойным тоном, каким обычно растолковывал что–то офицерам и маленьким детям. — С другой стороны, нехватка продовольствия с каждым днем будет обостряться, так что рано или поздно горожане обратят свой гнев на нас.

— Замечательно. — Маркус покачал головой. — Впрочем, это досужие рассуждения. Если только принц не попытается остановить нас силой, утром мы выступаем. Как идут приготовления?

— Мы конфисковали все средства передвижения, какие только можно было прибрать к рукам, — сообщил Фиц. — Вы по–прежнему хотите взять с собой весь лазарет?

— Еще бы! Если уж мы выступаем в поход, значит отправятся все до единого. Я не хочу оставлять здесь ни одного ворданая в армейской форме.

— Дело в том, что, имея больше места на повозках, мы могли бы прихватить с собой больше бочонков с водой или…