Тыловики
Шрифт:
— Кутяубаеву ногу ампутировать придется? Совсем дела плохи?
— Да ты что! — пораженно восклицаю я. — С ним всё в порядке! Петька рану почистит, потом антибиотик вколет. Через пару дней как новенький бегать будет.
— А что такое «антибиотик»? — с неподдельным интересом в голосе спрашивает Павел.
— Лекарство такое новое. Его только в этом году изобрели, — солидно отвечаю я и с подозрением смотрю на младшего лейтенанта. — Погоди! А что ты здесь вообще делаешь? Ты где сейчас должен находиться?
Котляков резко встаёт на ноги, энергично козыряет.
— Товарищ разведчик. Я думал, помощь моя здесь потребуется. Разрешите идти?
— Идите.
За
Постепенно я успокаиваюсь и начинаю анализировать сложившуюся ситуацию. Для начала, в мельчайших подробностях вспоминаю рассказ Мельникова.
Сначала всё шло хорошо. Ребята выставили боевое охранение, немного отдохнули, а потом начались неизбежные разговоры. Венцов, с разрешения герра лейтенанта, выступил с пространной речью. Долго объяснял присутствующим, что его первоначальная теория о том, что нас, прямо с места съемок, перенесли в прошлое, оказалась неверной.
На самом деле, некая неизвестная сущность, просто сделала точные наши копии. И оставила их в будущем. Ну, а нас перенесла в сорок второй год. Следовательно, в киношном лагере продолжается, как ни в чём небывало обычная жизнь. Там наш взвод, отсняв эпизоды на дороге, спокойно вернулся к палатке, попил водички и в шестнадцать часов приступил к съемкам эпизода «Обед».
Напряженно обдумываю информацию. Собственно говоря, такое объяснение гораздо логичнее, чем первоначальное. Да и мне спокойней осознавать тот факт, что моё второе «я» завтра к вечеру вернется домой, поставит сумки в прихожей и обнимет моих жену и сына. Неожиданно, осознаю, что испытываю сильнейшее чувство ревности. Потом с трудом понимаю, что ревновать собственную жену, к себе же, как-то глупо до невозможности. Если не сказать хуже.
Так с этим разобрались. Только непонятно, а как нас эта неизвестная сущность обратно возвращать собирается? В эту секунду ловлю себя на мысли, что похоже, что никак. По крайней мере, Витя Мареев точно уже никуда не вернется. Да дела. Надо будет потом Венцова обо всём подробно расспросить. Может он еще одну теорию выдвинет, да объяснит всё подробно.
После доклада Венка, парни еще минут тридцать обсуждали услышанное и делились своими соображениями по этому поводу. Потом долго перемывали мне косточки и строили предположения, когда же я, наконец, вернусь. Петька сказал, что самый пессимистический прогноз по этому поводу звучал так: «Через десять минут».
На этом хорошие новости закончились. В самый разгар дебатов, Курков по рации сообщил Новикову, что наблюдает большое пыльное облако, двигающиеся по направлению к холмам. То, что произошло далее, Мельников коротко передал пятью нецензурными словами. А если говорить более мягко, то парни сильно испугались и очень быстро начали прятаться. Причем Гущин и Плотников
К счастью, пыльное облако, оказавшееся батальонной танковой колонной, немного не доехало до ребят, свернуло на восток, и быстро затерялось в степи. Когда улеглась суматоха, выяснилось, что в подразделении отсутствуют три человека. Борис Ковалев, Дмитрий Мезенов и Александр Герасимов. Все из первого отделения. Лучшие друзья Виктора Мареева.
— Конечно. А что вы товарищ младший лейтенант, так волнуетесь? — нарочито бодро отвечает Петя. — Я за свою жизнь уже столько операций провел. Не поверите! Ни одной жалобы не поступило. Ни в устной, ни в письменной форме.
Павел радостно кивает и протягивает ко мне раскрытую ладонь:
— Товарищ разведчик. Давайте лопатку.
В полной уверенности, что лопатка понадобилась ему для каких-то туманных, но очень необходимых целей, расстегиваю чехол и отдаю свой горячо любимый шанцевый инструмент. Котляков наклоняется над раненым, подносит лопатку к его лицу и ласково шепчет:
— Мулахан, ты главное покрепче зубы стискивай. А вот кричать не надо. Терпи. Оно поначалу конечно невыносимо больно, — Павел непроизвольно морщится и трет левое плечо. — Но потом привыкаешь. Поверь мне, я знаю что говорю.
Кутяубаев широко раскрывает рот, и зажимает зубами деревянный черенок. Мы с Петром недоуменно переглядываемся между собой. Я грешным делом подумал, а не сошел ли младший лейтенант с ума. Настолько странным показалось мне его поведение.
— Этого не надо делать, товарищ младший лейтенант, — почему-то извиняющим тоном произносит Мельников. — Обезболивающие средства у нас имеются в достаточном количестве.
К счастью, пыльное облако, оказавшееся батальонной танковой колонной, немного не доползло до ребят, свернуло на восток, и быстро затерялось в степи. Когда улеглась суматоха, выяснилось, что в подразделении отсутствуют три человека. Борис Ковалев, Дмитрий Мезенов и Александр Герасимов. Все из первого отделения. Лучшие друзья Виктора Мареева.
Минут через пятнадцать ребята нашлись. Оказалось, что они с перепуга отбежали гораздо дальше, чем требовалось в данной ситуации. Особо их никто не обвинял. Со всеми может такое случиться. Над незадачливой троицей немного посмеялись, дружески позубоскалили. Потом, чтобы максимально обезопасить себя от нежелательных взглядов немцев, Новиков приказал взводу вырыть между кустов неглубокие окопы.
Несмотря на мучащую людей жажду, все дружно принялись за работу. Народ, проклиная всё на свете, обливаясь потом, рыл саперными лопатками податливый песчаный грунт. В этот момент и произошло то, что меня взбесило до крайности.
Трое наших ветеранов, о чем-то тихо переговорив друг с другом, воткнули лопатки в землю и сообщили, что с них хватит всего этого безумия. С этого момента они выходят из состава клуба, и плевать хотели на приказы, взбесившегося от осознания собственной важности «товарища майора».
Дальнейшие события Мельников описал очень коротко. Оно, наверное, и к лучшему. А то меня от ярости и разорвать могло. Продолжительное выяснение отношений, закончилось серьёзной потасовкой между Федей и Ковалевым. Зачинщиков драки, с трудом успокоили и растащили в разные стороны. После этого, вконец, обессиленные от жажды люди, заползли в свежевырытые укрытия и там лежали до нашего появления. Сейчас же напившись воды, и немного придя в себя, Новиков приступил к серьёзной беседе с бунтарями.