Тыква
Шрифт:
— Мем, сколько тебе лет? — не отрывая взгляд от чашки, спросил Датар.
— Ты уже спрашивал однажды. Девятнадцать.
— Ты далеко пойдешь, Мем. С твоими-то способностями. Если тебя вовремя не остановят.
Мем хотел ответить колкостью, но не успел: в дверь постучали. Он жестом велел Датару сидеть.
— Кто там? — громко спросил Мем.
— Это мы, — послышалось из-за двери. — Нам господин советник велел остаться здесь для охраны. По вашей просьбе.
— Ну, зайдите.
— А с песиком-то можно?
Мем поглядел на хозяина дома.
— Да хоть
Просьба Мема «хотя бы двух своих людей на эту ночь» и выражение «с песиком», воплотившись, получили единое значение. На пороге стоял застенчивый юнец с гордым гвардейским значком на воротнике, привлекающим внимание к его тонкой шее. А вот «песик» более походил на теленочка. Огромный дахский волкодав размером примерно с самого Мема, если поставить того на четвереньки. Бурый в черную полоску пес скромно прикусил огромными, как сабли, нижними клыками верхнюю губу и поглядел на Мема печальными глазами-блюдцами так, что того мурашки продрали вдоль спины. Мем и видел-то таких чудовищ всего раз в жизни на одной богатой вилле недалеко от Эгироссы. В префектуре ходили разговоры о пользе псов из Мертвой пустыни, но их не заводили из-за потенциальной прожорливости — так разговорами все и ограничивалось.
— Проходите, — не очень уверенно скомандовал Мем. Он посторонился, пропуская охрану в дом, и внутри сразу стало не повернуться, потому что собака, тяжко вздохнув, легла посередине и вытянула хвост, на который даже сказочному богатырю Юргу Костолому боязно было бы наступить.
— Еще кого-нибудь мы сегодня ждем? — плохо скрывая раздражение, поинтересовался Датар.
— Не знаю, — честно признался Мем. — Люди на пристани видели, что ты сюда идешь? — спросил он у гвардейца.
Юный гвардеец скромно покачал головой и сел на краешек лавки в уголке.
— На пристани я вообще не видел людей, — сказал он.
— Я устал и хочу спать, — объявил Датар. — У меня здесь две лавки и два одеяла. Раз Ошка сегодня не вернется, его постель свободна.
— Он спит там? — спросил Мем, указывая за печь.
— Там.
— Замечательно. Ваша охрана как раз там спрячется. С песиком. Спокойной ночи, эргр Датар.
Но прежде, чем погасили свет и улеглись, Мем, несмотря на недовольство Датара, шнурком привязал дверную ручку к большому гвоздю в стене. Все-таки, какая никакая, а задержка для желающих проникнуть в дом без предупреждения.
Терпения у ожидающих снаружи оказалось не так уж много. Мем был настороже, но думал, что ждать придется хотя бы до середины первой ночной. Однако едва погасла лампа и все разошлись по своим местам, как во входную дверь сначала поскреблись, потом толкнулись. Дверь была привязана, и потому робким попыткам не поддавалась. Собака громко засопела и начала шумно подниматься, но гвардеец шепнул ей «тихо», и псина замерла. Не готов к визиту оказался лишь сам Датар. Возможно, он успел заснуть. Или у него просто было очень скверное расположение духа, и он намеренно собирался все делать Мему наперекор, чтоб доказать свою самостоятельность
— Кто там еще, — Датар слез со своего ложа и пошлепал босыми ногами к двери.
Мем, лежавший на лавке поверх одеяла в одежде и обуви, тихо соскочил и за спиной Датара спрятался за печь, чуть не упав при этом, правда, на собаку. К счастью, псина проявила вежливость и слегка посторонилась.
— Только не шевелитесь, — прошептал Мем не столько гвардейцу, сколько его псу.
— Откройте, эргр, мой дедушка при смерти, — пропищал из-за двери тоненький голосок.
— Навязали тут… — бормотал эргр, в темноте распутывая дверную ручку.
— Мы молчим, — сообщил тем временем Мем свой план гвардейцу. — И собачка молчит, если получится. Для начала пусть эргр поговорит сам. А то он слишком смелый…
Собака вздохнула и привалила к ноге Мема плечо и огромную слюнявую морду с торчащими наружу зубами.
Скрипнули дверные петли, в дверной проем упал свет от наружного фонаря.
— Дедушка помирает… — пропищал все тот же голосок.
— Сейчас, я обуюсь… — едва успел выговорить Датар, как его сгребли за рубаху на груди и поволокли во двор.
— Где бумага? — вопросил грозный голос.
— Как… какая бумага? — пролепетал эргр Датар.
— Где вексель, который тебе передали?
— Ка… как… кой вексель?..
— Где деньги?
— У меня нет денег…
— Нет денег?!
Послышался звук удара, а так же стук локтей, коленей и прочих частей тела по деревянному крыльцу.
— У меня нет денег, я не знаю ничего про ваш вексель, — заскулил пришибленный Датар.
— У тебя есть вексель на получение денег в банке. Вексель, который тебе передал советник государя. Вексель, который подписан твоим отцом. Где наши деньги?
— Вы с ума сошли! Мой отец чернил-то никогда не видел…
Снова удар.
— Пора вмешаться, — сказал Мем, поддергивая для драки рукава.
Но прежде, чем он продолжил свою мысль или успел что-то сделать, гвардеец положил руку на загривок собаки и совершенно спокойно произнес:
— Дара, кто там? Наведи порядок.
Дара издала громовое рычание, от которого едва не лопнула рыбья перепонка на окне в большой комнате, а с печи почти попадала посуда, и одним прыжком оказалась снаружи. Через пару мгновений с крыльца послышались вопли, каких Мем в жизни не слыхал. Страшно было даже выйти посмотреть, что делает там «песик» со злоумышленниками. По крикам и утробному рыку похоже было, что поедает живьем.
На крыльце Мем столкнулся с заползающим в дом монахом. Датар с ужасом смотрел, как собака стаскивает в кучу и валяет в грязи сразу трех или четырех человек. По лицу у эргра текла кровь.
— Т-ты… ты… ты… бо… больше т-так н-не делай, — проговорил эргр, обращаясь то ли к Мему, то ли к гвардейцу.
Мем в это время соображал, как теперь отнять у псины свою законную добычу и, главное, будет ли добыча потом пригодна для допроса. По всему получалось, что принадлежат вымогатели векселя Тайной Страже, и интересны будут Домовому в первую очередь, а уж с расследованием Нонора — как получится.