Тыква

Федорова Любовь Борисовна

Мем чувствовал неловкость за то, что разыгрывал из себя на пороге префектуры значительную персону и грубо отвечал, хотя Иль подошел к нему с мирным и дружелюбным разговором.

— Как ты его заставил лечь? — кивнул он на задержанного преступника, которого в это время придирчиво обыскивал третий из людей со значками на воротниках.

— В каком смысле? — не понял Иль.

Мем изобразил движение рук, которым Иль поборол негодяя. Подходящих слов для описания ему в этот момент в голову не пришло.

— А, — догадался Иль и махнул

рукой, словно на пустяк. — Болевой прием. Очень простой.

— Покажи, — попросил Мем.

Иль взял его за подставленный кулак и с легким поворотом нажал на кисть в таком неудобном для Мема направлении, что Мем от неожиданной боли задохнулся и сразу покосился туда, куда наклонял его Иль.

— Запомнил?

Мем кивнул и потер ноющее запястье.

— Тогда дай обещание, что никогда не используешь его против меня, — очень серьезно попросил Иль и снова посмотрел через плечо в сторону канала.

— Обещаю, — немного растерянно проговорил Мем.

У этого коротышки получалось командовать. Сейчас, на дневном свете и присмотревшись внимательнее, Мем видел, что глаза у того разного оттенка: один темно-карий, а второй непроницаемо-черный, словно без зрачка. Черные волосы Иля почему-то оказались обрезаны чуть ниже плеч, и оттого были слишком коротки для настоящей погребальной косы. Он их не заплетал, а просто связывал на затылке шейным платком и прятал за шиворот, — теперь они выбились и растрепались. И, несмотря на небольшой рост, в ухоженных пальцах Иля скрывалась железная сила. Мем бы даже сказал, сила, сравнимая с его собственной, если ему не показалось с перепугу. Сейчас он глядел на нового помощника Нонора с гораздо большим уважением, чем прежде.

— Так зачем ты дважды ронял дело? — по-прежнему не поворачивая к Мему головы поинтересовался Иль. — Ведь не для того, чтоб досадить Нонору?..

— Когда некая вещь случается дважды — это неспроста, — постарался объяснить Мем. — Ошка мог случайно не обратить на меня внимания однажды. Но дважды проигнорировать был не должен. Раз он ни разу не обернулся, значит, на самом деле он не глухой.

— Возможно, он и не глухой, — тут Иль повернулся и задумчиво посмотрел на Мема снизу верх. — А я спас тебе жизнь, — напомнил он.

— Я благодарен, — искренне признался Мем.

— Благодарность мне нужна не на словах, а на деле. Давай заключим сделку, — Иль улыбнулся точь-в-точь как Рарон — одними уголками рта. — Я хочу знать результат твоего расследования о тыкве за восьмую часть стражи до того, как о нем узнает Домовой.

И тут Мем понял. Он отступил от Иля назад. Если бы не серьезность самой догадки, он даже хлопнул бы себя ладонью по лбу или воскликнул бы что-нибудь неприличное в адрес своего прежнего скудоумия.

Предупреждение Рарона о том, чтоб Мем не удивлялся, если встретит в префектуре необычных гостей, интересующихся ходом расследования. Черные волосы, небольшой рост, разные глаза (благодарение Небу — настоящие глаза, а не один стеклянный,

как приписывает молва), сопровождающие за каждым углом и забором… Да Мем же послал сегодня гулять мимо самого государя Аджаннара!..

Со стороны канала, куда все время обращался взгляд государя, наконец-то показались две понурые фигуры преследователей; по их походке сразу ясно было, что погоня окончилась неудачей. Очевидно, тарга поджидала лодка и, может быть, с гребцами.

Мем поклонился:

— Как прикажете, госу…

— Господин Иль, — жестко перебил Мема император. И повторил еще раз, мягче, но очень настойчиво: — Господин Иль. — Помолчал и добавил: — А ты догадливый. По тебе так прямо не скажешь, насколько ты догадливый. Значит, мы договорились?

Мем наклонил голову еще ниже.

— Вот и отлично, Мем. Ты будешь делать все по-своему, Нонор по-своему, Домовой по-своему, а я по-своему. Но в конце пути мы встретимся. Если нужна будет помощь — оставь мне записку на вахте в префектуре. На имя Иля, конечно же. И никому там не вздумай… — Черные глаза опасно сощурились.

Мем поспешно кивнул.

— …А теперь иди, куда шел. И никогда больше не суй свою голову под саблю так опрометчиво, как ты это сделал сегодня.

Мем, не чувствуя под собой дороги, развернулся и походкой лунатика пошагал прочь. У него совершенно вылетело из головы поинтересоваться или хотя бы посмотреть, куда доставят собственноручно задержанного государем тарга. Он разговаривал с императором! И не просто разговаривал — он сначала послал его, а потом вместе бегал по улице и за руку держался!

Рассказать кому в Каменных Пристанях или на Веселом Бережке — на смех поднимут, как самого распоследнего завравшегося сказочника. Это надо же — дело о тыкве оказалось настолько серьезным, что даже государя выманило из Царского Города и заставило бегать по улицам Рабежа! Такое в самом деле только в сказках бывает!

* * *

От Тайной Стражи в префектуру поступил подарок: человек, который, может быть, причастен к убийству тайного агента Мероя.

Инспектор Нонор только разложил на столе плетенку с домашними пирожками и поставил на жаровню чайник, как с грохотом и топотом ему, а заодно всему второму этажу сообщили эту радостную весть. Пришлось все убирать обратно.

Присланный вместо Мема новый секретаришка куда-то запропастился. Впрочем, Нонору было безразлично. Толковой помощи с этих малолеток все равно не дождаться. Зато со своим секретарем приперся Дин. Он расследовал другое убийство — смерть трактирщика с Веселого Берега, — и уже полностью был готов сдавать дело в архив, поскольку сапоги у задержанного были заметные, наследил он возле трактира много, по собранным со свидетелей приметам всяко получалось, что он виноват, да и отнекиваться он не собирался. В ответ на любые вопросы пожимал плечами, а это вполне можно было расценивать, как признание своей вины.