Тяжесть венца
Шрифт:
Однорукий, едва заметив ее, остолбенел. Теперь он уже не рвался в бой, а во все глаза смотрел на нее.
– Миледи Анна?
Теперь и она от изумления была не в силах вымолвить ни слова.
Рядом с Анной появилась принцесса Кэтрин.
– Нол! – закричала она. – Мой славный Нол!
И, сбежав по лестнице, расталкивая солдат, повисла на шее молодого рыцаря.
Он растерянно взглянул на девочку, попытался улыбнуться.
– Кэт? Что, спрашивается, делаете вы и леди Анна при дворе Ричарда Глостера?
Теперь опомнилась и Анна.
– Кэтрин,
Девочка выглядела растерянной, но подчинилась и отошла в сторону. Анна велела стражникам отпустить его и, взяв его под руку, провела через малый зал в небольшой покой с окнами, выходящими в сад. И здесь, воспользовавшись тем, что их никто не видит, она едва не бросилась ему на грудь.
– Оливер! Мой милый Оливер!
Ее глаза сияли. Но рыцарь, неожиданно отступив от нее, окинул недоуменным взглядом эту нарядную величественную даму, столь властно распоряжающуюся в замке Ричарда Глостера.
– Ради всего святого, леди Анна, объясните, что все это значит? Мы в Нейуорте получили известие, что вы с Кэтрин живете в монастыре и словно бы даже собираетесь принять постриг.
– Так и было, Оливер. Мы долгое время провели в обители Сент-Мартин ле Гран, и я в самом деле подумывала о том, чтобы стать монахиней. Но с того времени многое переменилось. Я… Я стала женой Ричарда Глостера.
Воцарилось тягостное молчание. Анна смотрела на своего давнего друга, и ей казалось, что Оливер все дальше и дальше отдаляется от нее. Лицо его на глазах окаменело.
– Что ты молчишь, Оливер? – почему-то шепотом спросила Анна, стараясь унять нервную дрожь.
Молодой человек отвел глаза, а затем выдохнул:
– А что здесь делает Джон Дайтон?
– Дайтон? – не сразу поняла Анна. – Герцог Ричард назначил его комендантом Миддлхема. Мой супруг решил, что мне будет приятно, чтобы в моем окружении оставался хоть один человек из Нейуорта. Нол, почему ты так смотришь на меня? Что все это значит? Неужели в Нейуорте ничего не знают о переменах в моей судьбе? Разве не ко мне ты ехал из Ридсдейла?
– Нет, – спокойно отвечал Оливер. – Я прибыл к герцогу Ричарду, чтобы сообщить о положении на границе.
В этот момент в дверь постучали. Анна была в таком смятении, что не сразу откликнулась. Оливер шагнул к двери и распахнул ее.
Джон Кэнделл, в своей обычной темной одежде и облегающей седые волосы шапочке, низко поклонился герцогине.
– Прошу простить меня, миледи, но его светлость немедленно требует к себе этого молодого рыцаря.
Оливер тут же, не оглядываясь, вышел.
– Нол! Я буду ждать тебя в большом зале. Мы еще поговорим. Я все объясню.
Дверь захлопнулась.
Анна была обескуражена поведением молодого Симмела. Он был другом из числа самых близких, и мало кому она была бы рада, как ему. Его холодность задела ее. Разумеется, он растерян и удивлен, встретив ее в качестве супруги Ричарда, однако это вовсе не означает, что он имеет право в чем-то ее винить. Ко всему еще и это странное известие, что в
Обо всем этом Анна размышляла, сидя в нише окна, машинально вертя в руках клубок шерсти. Клубок несколько раз падал, откатываясь в сторону. Крохотный карлик бегал за ним с кошачьим мяуканьем, приносил, забавно подпрыгивая и заглядывая госпоже в глаза, но та глядела словно сквозь него. Когда кто-либо спускался по лестнице, она замирала, потом вновь принималась возиться с клубком.
Очнувшись на мгновение, она поинтересовалась у придворной дамы, где находится дочь герцога. Та отвечала, что ее и принца Джона Уильям Херберт взял с собой на рыбную ловлю. Анна кивнула. Когда ее дочь с Уильямом, она всегда спокойна. К тому же импульсивная Кэтрин в присутствии Оливера может позабыть о своей роли и сболтнет что-нибудь лишнее. Анна вовсе не хотела, чтобы девочка навлекла на себя недовольство герцога. Ричард обычно бывал с Кэтрин приветлив, но в последнее время все чаще сухо обрывал ее болтовню и ставил на место, приводя в пример более уравновешенного Джона. В результате девочка невольно начала побаиваться Ричарда и уже не испытывала к нему былой привязанности.
Со двора долетал стук молотков и визг пилы – по приказу герцога ремонтировали и расширяли замковую часовню. Потом донесся неистовый лай Пендрагона, и Анна увидела, как в дверях появилась маленькая фигурка Джона Глостера. Мальчик бесцеремонно тащил дога за ошейник. Он крепко привязался к добродушному гиганту, и стоило только Кэтрин оставить пса, как он тут же принимался с ним играть. Увидев мачеху, Джон, улыбаясь, направился к ней. Пендрагон вырвался и, подбежав к хозяйке, уткнулся огромной мордой ей в колени.
– Джонни, разве ты не с Кэт?
Мальчик, сияя, приблизился и подставил лоб для поцелуя.
– Нет, матушка. Она осталась с сэром Уильямом на лугу, чтобы попрощаться с тем одноруким рыцарем, что был сегодня у отца.
– Что?!
Анна вскочила, выронив клубок. Карлик, звеня бубенцами, метнулся в сторону.
– Что ты сказал? Однорукий рыцарь уезжает?
– Да, матушка. Кендэлл вывел его через боковую калитку, и он уже сидел на лошади, когда его окликнула Кэтрин. Она разговаривает с ним, а мы с Уильямом… Матушка!..
Он не успел окончить, так как герцогиня, подхватив шлейф, уже бежала прочь.
Анна стремительно миновала дворы.
«Он не может уехать, не простившись! Это происки Ричарда. Он не терпит ни малейшего напоминания о моей прежней жизни в Пограничье».
В арке сторожевой башни она едва не столкнулась с дочерью.
– Что он сказал тебе, Кэтрин?
– Оливер говорил, что ему не стоит видеться с тобой. Он благословил и перекрестил меня. И еще сказал, что станет молиться за нас. Когда же я сообщила, что мы вскоре приедем в Нейуорт, сказал, что не стоит этого делать. Матушка, куда же вы?