Тяжесть венца
Шрифт:
– Завтра на Польс Черчьярд у креста будет прочитана проповедь преподобного Ральфа Шоу, славящегося богословским красноречием на всю Англию. Сейчас он самый популярный проповедник в Лондоне, на его проповеди стекаются тысячные толпы людей. Ему не составит труда вбить в головы простолюдинов, что королем должен стать только Ричард Глостер. Не хотите ли присутствовать при этом, миледи Анна?
– Нет. Вы же знаете, как я к этому отношусь. Однако скажите, сэр Генри, если дети Эдуарда IV и в самом деле будут признаны незаконнорожденными, не станут ли тогда законными наследниками престола Эдуард и Маргарет Кларенс?
Голубые глаза Бекингема насмешливо блеснули.
– Разумеется,
Анна испытала облегчение. По крайней мере, жизням этих детей ничего не угрожает. И, тем не менее, когда Ричард прибыл в Кросби-Холл, она за вечерней трапезой заговорила с ним о племянниках. Если они не являются претендентами на престол, то и незачем содержать их в Тауэре, говорила она мужу. Поскольку дети Эдуарда IV объявлены незаконнорожденными, то ее племянникам не следует проводить время в обществе бастардов.
Они сидели в просторной столовой особняка на противоположных концах длинного стола, и каждого освещал стоявший перед ним канделябр. Анна видела, как Ричард отхлебнул вина из бокала и насмешливо уставился поверх него на жену.
– А вы лукавая бестия, моя возлюбленная леди. Неужели вы полагаете, что я не догадался, к чему вы клоните? Что ж, я не изверг, что бы вы там ни думали, и готов перевести детей Изабеллы Невиль в Кросби-Холл под вашу опеку. Однако и вас я попрошу об услуге. Видите ли, моя дорогая, в свое время ваш духовный отец епископ Ротерхэм ухитрился передать в убежище Лиз Вудвиль Большую печать Англии. Не мне вам говорить, какое значение для скрепления вновь принятых законов она имеет и сколь важно получить ее обратно. Элизабет же, когда я посылал к ней Тирелла, заявила, что отдаст печать только самому епископу-канцлеру. Он ваш духовник, уговорите его принять ее назад, и в тот же час сможете обнять своих племянников.
На другой день Анна встретилась с архиепископом Йоркским. Достойный прелат за время пребывания в подвалах Тауэра сильно сдал. Он поминутно оглядывался, а на Анну глядел с жалким испугом в глазах. Ротерхэм с готовностью закивал, когда Анна сообщила о причине своего визита. У нее сжалось сердце, когда епископ заговорил – у него были выбиты передние зубы.
Они отправились в Вестминстер по Темзе, и, пока Анна молилась в часовне святого Георга над гробом покойного короля Эдуарда IV, рядом с которым был погребен и лорд Гастингс, Ротерхэм отправился в глубь аббатства и вскоре вернулся с королевской печатью.
– Право же, я не ожидала, – призналась Анна, когда они с Ротерхэмом плыли обратно. – Я вовсе не ожидала, что Элизабет Вудвиль так покорно вернет печать.
Ротерхэм после свидания с королевой выглядел более спокойным, но еще более удрученным.
– Она согласилась, когда я сказал, что просьба исходит от вас. Ее величеству известно, что вы просили за ее сына, лорда Грея, и она велела передать, что будет поминать в своих молитвах Анну Невиль.
Анна зябко поежилась. Над рекой стелился туман. Ей хотелось расспросить о королеве, но она промолчала. Ротерхэм же словно прочитал ее мысли.
– Эта женщина никогда не плачет, но, видели бы вы, сколько ужаса и боли в ее глазах…
В тот день Анну поразила необычная тишина на улицах Лондона. Люди собирались кучками, о чем-то негромко переговариваясь. Большинство лавок было закрыто, не было слышно криков зазывал, и даже обычно неугомонные уличные мальчишки не галдели, а сновали от одной группы к другой и, разинув рты, прислушивались, о чем толкуют старшие.
Однако у Анны хватало своих забот. Она приняла в Кросби-Холле детей
– Тебе известно, что сегодня произошло в Лондоне? – спросила Анна баронессу, когда они уже собирались ложиться.
Дебора утвердительно кивнула, и глаза ее сверкнули злорадством.
– Перед собором Святого Павла проповедник Ральф Шоу, родной брат мэра Лондона, которому покровительствует ваш муж, миледи, пытался растолковать, почему Эдуард Уэльский не может быть королем Англии, а Ричард Глостер – сущая находка на престоле для добрых англичан. Однако сколько он ни старался – народ реагировал на его речи молчанием.
Совсем иначе объяснил Анне эту неудачу герцог Бекингем.
– Во всем виноват чертов поп Ральф Шоу. Он, видите ли, слишком увлекся примерами из Ветхого Завета. Да и проповедь его называлась, как одна из Соломоновых притч – «Прелюбодейные поросли не дадут корней вглубину». Старый дурак, болтливый осел. Ему ведь было сказано, что ровно через два часа, после того как последний раз ударят Angelus, мы с Ричардом появимся на площади. За эти два часа он должен был довести толпу до полного восторга – всем известно, как ловко ему это удается. И вот – силы небесные, вы только представьте, Анна! – этот преподобный богослов так увлекся священной историей, что два часа кряду попусту молол языком, так что, когда мы прибыли, он, спохватившись, вдруг понес какую-то чушь насчет того, что Сесилия Йоркская спала с кем попало, ее сыновья Эдуард и Джордж просто бастарды, а единственное ее законнорожденное дитя – младший сын Ричард, который один достоин быть королем. И как после всего этого народ поглядел на нас? Клянусь святым Петром, я еще ни разу в жизни так не садился в лужу!
Несмотря на крайнее возбуждение, Генри Стаффорд послушно подставлял руки, с которых Анна сматывала в клубок пряжу. Они сидели у открытого окна и слушали, как в саду Кросби-Холла щебетали птицы. Вернее, слушала только Анна. Бекингем вскоре стал задумчивым, мрачным и даже не вступал с герцогиней, как это повелось в последнее время, в легкую словесную перепалку.
Анне стало скучно. Она вздохнула. Это вывело из оцепенения Генри Стаффорда.
– Простите, миледи. Я понимаю, что все эти вещи вовсе не для дам.
– Отчего же, милорд? Или я настолько глупа, чтобы не понять, что план Ричарда готов рухнуть в любой момент и даже звание лорда-протектора может уплыть из его рук?
– Но вас это, кажется, не огорчает?
– А почему это так огорчает вас? Что вам за польза, если Ричард станет королем?
– О Господи! Я верну наконец принадлежащие мне по закону земли Богенов, я обрету титулы, почести, огромную власть. Кем я был бы при Вудвилях? Супругом одной из них. Ричард – мой давний друг, и у него есть то, чем не обладает ни один из Вудвилей, – дар правителя. Разве вы, живя с ним на Севере Англии, не убедились в этом? Клянусь Всевышним, я сделаю все, чтобы помочь Ричарду получить трон!