Тяжесть венца
Шрифт:
– Да. Клянусь своим последним дыханием, я исполню ваш приказ, моя королева.
Он поклонился и молча вышел. Анна бессильно опустилась в кресло.
– Дебора, умоляю, дай мне воды!
После этого она погрузилась в какое-то странное оцепенение. Ее перестало интересовать все происходящее. Она так устала сносить бесконечные удары судьбы, что в ней как будто что-то надломилось. Исчезло даже желание мести. Душа Анны словно умерла. Она не думала ни о будущем, ни о прошлом. Она была уничтожена настолько, что
Однажды, как сквозь сон, она услышала, что Дебора выговаривает Оливеру:
– В вас просто заговорила ревность! Как вы осмелились открыть это королеве? Она верила этому человеку, и он мог ее спасти, ибо любил. Вы же окончательно погубили ее своей правдой.
– Анна Невиль должна была узнать все. Джеймс Тирелл был одним из убийц ее мужа и сына. Когда-то я скрыл от Анны это предательство, и она оказалась в руках чудовища. Тирелл такой же изверг, как и его господин. Он мог бы стать ее убийцей!
– Но он готовился ее увезти, и я уверена, что сделал бы это. Теперь же она вновь беззащитна перед королем.
– У короля сейчас другие заботы. Он даже перестал присылать гонцов в Вудсток. И сейчас, когда вся Англия говорит о Тюдоре и еще бродят слухи, что король хотел убить Анну Невиль, – он не рискнет запятнать себя новым преступлением. Именно сейчас она в безопасности.
– Вы так говорите, чтобы успокоить свою нечистую совесть. Ах, зачем я привела вас к королеве, Оливер Симел!
– Разве было бы лучше, чтобы она и дальше пребывала в неведении и служила игрушкой в руках этого исчадия ада?
– Да. Тысячу раз – да! Даже вы не знаете всего, сэр Оливер.
Анна нахмурилась. Она понимала, что имеет в виду Дебора. Ребенок. Ее ребенок от Тирелла. Чудовищно! Она сжималась, обхватывала живот и начинала стонать. Когда-то ребенок от Ричарда вызывал у нее чувство неприязни. Теперь ей казалось, что внутри нее поселился сам Сатана.
– Я не рожу тебя, дьявол! Ты умрешь во мне…
И только эта глухая ненависть давала ей силы что-то делать. Она не верила, что Тирелл вернется, она не верила в его клятву и не ждала его. Но она страстно не желала носить в себе это дитя.
Март выдался восхитительным. Пахло свежими травами, лесной сыростью, набухающими почками. Анна стояла у открытого окна и хмурилась, вглядываясь в лес.
– Дебора, я хочу погулять.
Баронесса вздрогнула. Это были первые слова королевы за минувшие три недели.
– О да, конечно! Я доложу сэру Несфильду.
Комендант, которого также беспокоило странное поведение королевы, даже обрадовался.
– Прикажете принести паланкин или оседлать лошадь, ваше величество?
– Нет. Я хочу прогуляться пешком.
В лесу охранники и Оливер с трудом поспевали за ней. Анна шла торопливо, словно точно знала, куда направляется. Лесную землянку едва
Оставив охрану в лесу, королева решительно постучала в двери вудстокской ведьмы.
– Я не сделаю этого, – решительно заявила Мэдж, когда королева сообщила ей о цели своего визита. – Избавляться от ребенка – величайший грех.
– И все же ты поможешь мне. Ты ведь не хочешь, чтобы я сама вспорола себе живот кинжалом.
Мэдж, сгорбившись, сидела у слабо тлевшего очага. Королева в меховом плаще стояла перед ней, и лицо ее выражало отчаянную решимость. Мэдж угрюмо взглянула на нее из-под нависавших косм.
– Убить еще не родившегося ребенка – грех. Закончить свою жизнь раньше намеченного срока еще больший грех. Что произошло с Анной Невиль, если она стала прислужницей нечистого?
– Нечистый сидит внутри меня! – зло возразила Анна. – И с каких это пор ведьма Ульрика стала такой богобоязненной? Мне ведь известно, что ты не отказываешь в этой просьбе за малую плату даже простым селянкам. Я же по-королевски одарю тебя.
Мэдж отрицательно покачала косматой головой.
– Зачем? Когда-нибудь это дитя будет тебе в радость. Ты ведь искала и обрела утешение в объятиях его отца.
Королеву передернуло.
– Нет! Я ненавижу его! И ты сама говорила, что он проклят. А проклятой оказалась я сама. Умоляю, Мэдж, сделай то, о чем я тебя прошу. Помоги мне!
– Нет. Это опасно. От этого нередко умирают.
– Я наверняка обречена, если оставлю его. Король убьет меня.
– Король этого не сделает. Сейчас хромой Ричард боится за твою жизнь. Твоя смерть подрубит и без того тонкий ствол его власти.
– О, тогда меня тем более ничего не страшит! Но и ты пойми меня. Сколько я могу предавать свое прошлое? Сколько я должна рожать детей от убийц Филипа! Помоги, Мэдж. Этот ребенок не должен увидеть свет. Вспомни, ты сама предрекла мне когда-то, что у меня будет только трое детей.
Почему-то это напоминание особенно подействовало на ведьму. Она вдруг вскочила и оскалилась так, что Анна даже попятилась.
– Убирайся! Вон! И никогда больше не приходи сюда. Никогда не жди от меня помощи!
Старая и немощная, она почти вытолкала королеву за дверь. А когда та ушла, набросала столько валежника в очаг, что пламя поднялось до самой кровли землянки. Согнувшись у огня, колдунья долго разглядывала свою скрюченную темную ладонь. По ее морщинистым щекам текли слезы.
– Я никогда не сделаю этого, моя девочка. Никогда. Иначе случится то, что предначертано. И я стану твоей убийцей. Но порой стоит попробовать и поспорить с судьбой!..