Тяжелым путем

Чарская Лидия Алексеевна

И она снова сильно, не по-женски, тряхнула в энергичном пожатии худенькие пальчики Ии.

Эта энергичная молодая особа с её правдивыми глазами, честным, суровым лицом и простой безыскусственной, лишенной всякой аффектации речью, сразу понравилась Ии. Ей казалось что она давно знает Зинаиду Юрьевну. Знает и уважает ее и за цельность натуры, и за желание пробить себе путь в жизни далеко не легким способом.

Жура и Надя, как маленькие котята, ласкались к матери; они любовно гладили её руки, перебирая худые длинные пальцы молодой женщины, и нежно заглядывали ей в лицо.

Зинаида Юрьевна, в свою очередь, то и дело, гладила кудрявые головки и разрумянившиеся

личики детей.

— Журка, Наденыш мой, рады меня видеть? Знаю, знаю, что рады, малыши! Я и сама без вас, нет мочи, как соскучилась. Да недосуг был заглянуть сюда к вам. Репетиции у меня по общей гигиене и по анатомии были. Впрочем, все это пустой звук для вас, глупышки вы мои! A сегодня, в сочельник, не могла не прийти и оставить вас без обычных подарков. — Ну, что, нравится тебе моя кукла, Наденыш, a тебе, Евгений, по душе пришелся мотор? Его бензином наливать надо… Как настоящий.

— Прелесть, мамочка, что за моторчик! Ия Аркадьевна, милочка, посмотрите, и какую мне мама принесла игрушку, — и Жура протянул Ии действительно прелестную игрушку, крошечную копию настоящего автомобиля.

— A мне куклу, глядите, какую. Она на нас с Журой похожа, и глаза, и локоны, как у нас! — подбегая к Ии с другой стороны с хорошенькой французской куклой, захлебываясь от удовольствия, лепетала Надя.

— Нарочно и выбрала такую, — улыбаясь, говорила молодая мать.

— Ну, a теперь зажигайте елку, потешьте вашу маму, устала она от своих лекции и репетиций, хочется ей самой подчас в ребенка беззаботного превратиться. — И говоря это, Зинаида Юрьевна улыбнулась милой, простодушной улыбкой, чрезвычайно скрасившей и молодившей её суровое лицо.

С веселым смехом и суетой дети в сопровождении Ии бросились к елке и стали зажигать прелестное деревцо.

Когда разгорелись разноцветные свечи на елке и вся она, зеленая, пышная и нарядная засияла десятками огоньков, в дверь детской неожиданно постучали.

— Принимают гостей? — послышался знакомый голос с порога.

— А, дедушка, дедушка! Тебя нам только и не хватало, смотри, даже мама пришла! — И дети весело устремились навстречу старому князю.

— Здравствуй, отец, — подошла следом за ними к Юрию Львовичу его старшая дочь.

— Здравствуй, Зина, рад тебя видеть! Не очень-то ты балуешь своими посещениями твоего старика, — с ласковым упреком обнял Градову князь.

— Что делать, отец, ты же знаешь, лекции берут все мое время, к тому же и уроки, которые я даю…

— Урожденная княжна Вадберская не должна была бы давать уроки, когда её старый отец может помочь ей, поделиться с ней теми крохами… — с горечью начал князь.

— Вот именно, крохами, отец, — перебила его Зина. — Если бы ты был обеспечен, я бы, не задумываясь, приняла твой помощь, но, дорогой, я знаю, что твоей пенсии едва хватает на содержание семьи и моих же детей. Ты и так уже много делаешь для меня, помогаешь мне в воспитании Евгения и Надежды, а…

— Зина, Зиночка, послушай, дружок мой, своего старого отца. Оставь ты свой институт, свою медицину, не для тебя все это, не для твоего хрупкого здоровья, Зина. Поселяйся с нами, заживем вместе. И дети будут рады несказанно, да и я… Утешь старика, — зашептал тихим голосом князь, стараясь говорить так, чтобы Ия с детьми не могла его услышать.

Зина нахмурилась. Резче выступила глубокая черточка между бровями на лице молодой женщины.

— Опять ты за прежнее, отец, — сказала она, пожимая досадливо плечами. — Я знаю, ты любишь меня и был бы счастлив сознавать, что я нахожусь тут же у тебя под крылышком, но,

повторяю тебе то же, что говорила уже и раньше. Раз я начала, какое бы то ни было дело, я должна довести его до конца. Я поступила в медицинский институт, чтобы по окончании его сделаться женщиной-врачом. Не хочу скрывать, не одна только идея помощи ближним руководит мной, нет, хотя я и люблю людей и всею душой стремлюсь принести им пользу, но и своих детей, вот этих самых глупышек Надю и Журку люблю я сильно и идея вывести их личными средствами в люди преследует меня день и ночь. Их покойному отцу, так безвременно умершему, поклялась я выполнить это и должна сдержать мою клятву, чего бы она ни стоила мне. А, во-вторых, отец, если две медведицы не уживаются в одной берлоге, судя по русской пословице, то как же ты хочешь, чтобы ужились в ней целые три, да еще такие разнородные по характеру, как Констанция Ивановна, я и Нетти, — и, скрашивая горечь слов своей милой, добродушной улыбкой, Зинаида Юрьевна нежно обняла отца и поцеловала его в лоб.

Этот вечер сочельника долго остался в памяти Ии. Из нижнего этажа, из гостиной, сюда доносились звуки модного танца, бойко разыгрываемого Нетти… Потом танец сменился шансонеткой, спетой кем-то из молодых людей.

Наконец, до слуха собравшихся в детской, дошло хоровое пение. Но здесь никто его даже и не слышал. Все были заняты друг другом в этой небольшой уютной комнатке, где царило самое неподдельное веселье.

Маленькое зеленое деревцо сияло своими разноцветными свечами, распространяя запах хвои, такой свежий и приятный. Угощенье, состоящее из яблок, пряников и леденцов, казалось куда вкуснее фруктов и кексов, подаваемых в хрустальных вазах гостям, там внизу.

A самое приятное было видеть счастливые личики детей, так искренно, от души веселившихся около елки…

Глава VII

Наконец, он наступил так давно ожидаемый Нетти день бала!

Уже с самого утра поднялась в доме невообразимая суматоха. Горничная Луша то и дело бегала по лестнице, свистя накрахмаленными юбками, стуча каблуками. Констанция Ивановна, перерывая весь гардероб в шкафной, кричала так громко, переговариваясь с Нетти, которая примеряла чуть ли не в сотый раз свой костюм Весенней Зари внизу в будуаре, что заниматься сегодня с детьми Ии не представлялось никакой возможности. С досадой она захлопнула тетрадки и велела своим маленьким воспитанникам собираться на прогулку.

Но прогулка должна была быть сегодня тоже отменена.

— Ия, будьте так любезны, — скорее тоном приказания, нежели просьбы, обратилась Нетти к невестке, — принесите мне шпилек-невидимок для прически и ленту для веера. Понимаете, бледно-розовую муаровую ленту… Только поторопитесь с покупками, пожалуйста. Да, ради Бога, не берите вы с собой детей в магазины. Они только стеснят вас.

Еще через полчаса, вернувшейся Ии пришлось мчаться к парикмахеру, который недостаточно крепко завил фальшивые локоны Нетти, потом за перчатками и английскими булавками…

Когда, устав до изнеможения, молодая девушка вернулась, наконец, исполнив чуть ли не десятое поручение невестки, она увидела Нетти, сидевшую перед зеркалом и тщательно натиравшую себе лицо каким-то кремом.

— Знаете, так оно лучше будет, свежее к вечеру, — смутившись при виде удивленного взгляда Ии брошенного на нее, оправдывалась молодая женщина.

— Да, удивительно помогает, — примеривая у другого зеркала огромную накладку из фальшивых волос, произнесла Катя. — Дайте мне тоже потом попробовать, Нетти.