Ты выбираешь меня?..

Мортинсен Кей

— Ты любил ее? — спросила Дженни робко.

— Пожалуй, нет. Но она мне нравилась. Я только теперь понимаю, что значит любить по-настоящему. Но тогда мне казалось, что мое чувство достаточно глубоко. И она обожала меня! Нам было хорошо друг с другом. К тому времени каждый из нас уже приобрел печальный опыт общения со своеобразным типом людей — охотниками за богатством. — Норман досадливо поморщился. — И нас устраивало, что ни один из нас не ищет выгоды в этом браке. Жизнь учит осторожности, знаешь ли.

— Так вот почему при встрече со мной ты ни единым словом не обмолвился о своем богатстве! — Дженни сосредоточенно потягивала холодный сок. Ну что ж, Нормана можно понять. Он боялся очередного

горького разочарования. На нее навалилось столько новых сведений, что она и не пыталась осмыслить их все сразу. Потом все уляжется и встанет на свои места. Однако собственное положение продолжало тревожить ее. Как-то теперь сложится их судьба? Полная неизвестность.

— Ну, это совсем не так, — поправил ее Норман. — Вообще-то я приехал в Ирландию просто отдохнуть. В бесконечных делах и погоне за новыми миллионами я вдруг понял, что начинаю что-то терять. Радость жизни, что ли. Ощущение ее простоты и естественности.

Дженни быстро взглянула на него. Ей показалось, что он что-то недоговаривает. Норман выглядел грустным и замкнутым. Она разочарованно подумала, что он все-таки не до конца доверяет ей.

— Я спешил все время, и само существо жизни, ее стержень стали ускользать от меня. — Норман улыбнулся. — Зато там, в вашем городке, я нашел все, чего мне недоставало. Вот хотя бы давно забытое удовольствие беспечной болтовни с незнакомыми прохожими. Ведь я почти разучился говорить о всяких милых пустяках: о погоде, о ценах на рыбу, предстоящей ярмарке. Не помню даже, когда до этого я говорил с кем-нибудь просто так, не о деле. Я настолько привык ценить время, что перестал ценить все остальное. А там я наконец остановился. И огляделся вокруг. И вспомнил, что море пахнет водорослями и рыбой и какое это удовольствие бродить босиком по берегу и рыбачить в дождь с близким другом. С тобой. Которая понимает и ценит все настоящее, главное. — Норман склонился к Дженни и поцеловал ее в висок. — И что дружбу не купишь никакими деньгами. И как это чудесно — почувствовать приближение любви и мечтать о том, чтобы быть всегда вместе. А потом уже серьезно и с умилением думать о девушке, как о будущей жене. И — никуда от этого не денешься — мечтать о детях. Именно это мне и было нужно. — Норман сжал ее плечо, не замечая, что делает ей больно. — Я уверен в этом. Я убежден в этом, как никогда прежде.

— Отец сказал, я часть выкупа… — Дженни безжалостно спустила Нормана с романтических высот.

Он скривил рот в горькой усмешке.

— Ну, это я так ему объяснил. Мне нужна была только ты…

— Почему тогда ты угрожал мне? Говорил, что не отпустишь, потому что иначе останешься ни с чем?

— Но так оно и есть! — воскликнул Норман. — Я бы лишился любви, и твоей нежности, и дружбы, и возможности обожать тебя, и надежды на мир в своей душе.

— О, Норман! — Дженни никак не ожидала получить такое простое объяснение казавшимся ей такими сложными обстоятельствам. — Так ты это имел в виду?

— Конечно. Но разве твой отец смог бы это понять? — Норман покачал головой. — Он, между прочим, был в курсе моего финансового положения, и я взял с него слово молчать до поры до времени под страхом самых неприятных для него последствий. Ведь он очень боялся разоблачения своих таможенных операций. Тогда, кстати, он бы потерял все.

— Так вот почему отец так настойчиво уговаривал меня. И почему я оказалась все-таки "умной девочкой", — вспомнила Дженни с неприятным чувством.

— Пустяки. Не придавай значения. — Норман ласково погладил Дженни по голове. — И как Фрэнк обрадовался, когда я предложил ему отдать только половину — в качестве приданого! Только я вовсе не его пожалел, а твою мать. — Норман посуровел. У губ пролегла горькая складка. — Скандал тяжело отразился

бы на ней. А она и так достаточно вынесла от твоего отца, чтобы страдать еще и из-за этого. Твое приданое с самого начала предназначалось ей. А иначе бы я и не взял этих денег. Я давно в курсе многих дел Фрэнка Бримсли. И достаточно хорошо знаю его биографию. Меня всегда возмущала несправедливость, допущенная им по отношению к твоей матери. Я говорил с ней и убедил, что эти деньги должны принадлежать ей по праву.

— Ты добился невозможного, — медленно произнесла Дженни. — Мама никогда и ни от кого не соглашалась принимать помощь.

— Я умею настоять на своем. — Норман хитро посмотрел на Дженни. — У меня талант убеждения. Но у твоей матери были, я думаю, свои причины согласиться взять эту сумму. Она становилась равной Фрэнку. Обретала некоторую независимость. Это позволило ей, я надеюсь, по-другому оценивать себя.

— Ты такой проницательный! — восхищенно воскликнула Дженни. — Ты снял камень с души мамы.

— Не уверен, — вздохнул Норман. — Но, будем надеяться, все у нее будет хорошо. Что касается нас, Джейн… Осталось еще одно дело, которое я обязательно должен довести до конца. А потом — прощай вся эта суета. Я начинаю жить по-настоящему.

— Начинаешь… Что значит жить по-настоящему? — удивилась Дженни.

— Жить с тобой. Мне кажется, я вообще понял, в чем смысл моего существования, только после того, как мы познакомились. И без тебя не представляю себе…

— Почему без меня? — Дженни меланхолично водила большим пальцем босой ноги по деревянному полу террасы. — У меня тоже только одно сердце, и оно принадлежит тебе. Не знаю, как мы все это преодолеем… Но почему ты не признался раньше?

— Сначала просто наслаждался, и мне не приходило в голову портить себе отдых и вместо того, чтобы слушать тебя и море, говорить о своем материальном положении. Ну а потом испугался. Столько раз бывал обманут, что уже перестал верить в удачу. А вдруг ты такая же, как твой отец? Как десятки других женщин, пытавшихся околдовать меня. Я ведь чуть было не потерял тебя. И я думал, ты сама все поняла после разговора с Арабеллой.

Дженни хмуро смотрела на стайку красных кардиналов, сидевших на пальме и напоминавших собой гроздь экзотических фруктов.

— Я не пыталась околдовать тебя и я ничего не поняла из разговора с Арабеллой… Удивительно, что мы все-таки не расстались. Кажется, все было против нас. — Дженнифер подумала о матери и о том, сможет ли та быть снова счастлива. — Боюсь только, отец теперь может сойти с круга, — сказала она грустно.

— Это его дело, — резко ответил Норман.

Дженни укоризненно покачала головой.

— Почему ты так жесток к нему?

— Он того заслуживает. — Норман потянулся за соком, взял в руки стакан и неприязненно посмотрел на него, как будто увидел там лицо Фрэнка Бримсли. — Твой отец обратился в наш банк за займом. Я знал, что он прогорит. Если бы я отказал ему в кредите, он не решился бы начать ту рискованную операцию. Однако я дал ему кредит.

Дженни выпрямилась.

— Говори все, раз начал. Не просто же так ты это сделал?

— Старые счеты.

— В конце концов, он мой отец. Могу я узнать, чем он провинился перед тобой?

Глядя прямо перед собой, Норман осушил стакан, повертел его в руках, поставил на столик и глубоко вздохнул.

— Фрэнк сделал несчастной мою мать. — Слова эти он буквально выдавил из себя.

— Норман! — Как ей хотелось облегчить его боль! Дженнифер повернулась к нему, обняла и, тихонько поглаживая по плечу, долго молчала. — Мне жаль, — сказала она, почувствовав, что его тело расслабляется от ласки. И обняла его еще сильней. — Он встал между твоими родителями, да? И послужил причиной твоих несчастий?