Ты прекрасна!
Шрифт:
– Сдача предназначалась для оплаты его обучения в колледже, – попытался отшутиться Бо. К сожалению, не удалось.
– Спасибо, не надо. Я обо всем позабочусь, – заявила Лейси. – А когда Генри подрастет, то сам сможет зарабатывать деньги на свое образование.
Ну-ну. Бо совершенно определенно знал, что не намерен наслаждаться ею в роли внимательной мамы. Иначе ему пришлось бы вспомнить, как неловко себя чувствовала его собственная мать в этой роли.
– Кто эти люди, Бо? – неожиданно громко спросила Симона. – Кажется, мне говорили, что ты здесь вырос. Так и есть?
– Да, –
– Вы его старая подруга? – спросил Адам.
Некорректный вопрос. Но он был задан, так что придется отвечать. Бо и Лейси обменялись взглядами. Наверное, им следовало заранее согласовать возможные варианты, но теперь уже слишком поздно.
– О, подождите… – Адам щелкнул пальцами. – Я вас узнал!
– Я не она, – поспешно ответила Лейси. – Я всего лишь на нее похожа. – Она достала из кошелька доллар и две монеты по двадцать пять центов, отдала деньги Генри и предложила выбрать на прилавке пончик.
Мальчик резво побежал к прилавку.
– Нет, вы – это она! – Адам оказался удивительно настойчив.
Бо едва сдерживался. Он чувствовал, как его раздражение рвалось наружу.
– Ваши волосы говорят сами за себя, – добавил Адам.
– Честно говоря, я не…
– Вы – та самая девушка, которая изображена на стене ресторана в деловом центре Чарлстона, – не унимался Адам. – «Хомини-гриль», кажется.
Морщинки на лбу Лейси разгладились.
– Это точно вы, – продолжал Адам. – У вас там такой… классический облик в униформе официантки 50-х годов прошлого века. Не понимаю, с какой стати вы это отрицаете.
Симона пожала плечами.
– Кто же захочет, чтобы тебя знали как «девушку со стены»? Она ведь там ростом… футов в пятнадцать. Один только нос – шесть с половиной дюймов в ширину.
– Добросовестная работа, – заметил Майк.
– У вас прекрасный носик, – сказал Адам. – Задорный…
– А что «девушка на стене» несет в миске? – спросила Симона у Лейси.
– Кукурузную кашу, – ответил Бо. Он много раз бывал в «Хомини-гриль».
– Никогда не пробовал кукурузную кашу, – сообщил Адам.
Бо невольно поморщился, а Лейси проговорила:
– Попробуйте при случае. Это довольно вкусно.
«Странно, но, судя по выражению ее лица, у нее даже не возникло желания придушить наглеца, – подумал Бо. – Неужели он ей понравился? Быть того не может! Или может?.. При мысли об этом Бо разозлился еще больше, и ему вдруг ужасно захотелось схватить первый попавший стул, швырнуть его в окно, а затем выскочить на улицу и надрать кому-нибудь задницу. Хорошо бы сейчас случилось фальшивое ограбление на заправке или инсценированное похищение на пирсе… Тогда он смог бы разобраться с плохими парнями несколькими хорошо поставленными зрелищными ударами или холостыми выстрелами. Был бы уместен еще фон в виде взрыва. Неплохая вышла бы сцена. Лучше всего, конечно, дополненная гонораром в пятнадцать миллионов долларов.
Майк улыбнулся Лейси и спросил:
– Откуда вы знаете Бо?
Тут Генри подбежал к матери, держа в руке шоколадный пончик. Взглянув
– Мы живем вместе на маяке.
Симона хихикнула и осведомилась:
– Неужели это правда?
– Но не навсегда, – ответил Генри, радостно пританцовывая. – Когда-нибудь нам придется уехать. – Малыш тараторил и тараторил, спеша сказать как можно больше, пока его все слушали. – Но мы все равно останемся здесь, в Индиго-бич. У меня будет комната, покрашенная как футбольное поле. Мама купит дом с красной дверью и растениями в голубых кадках перед ней. – Он выдохнул и добавил: – Вы сможете к нам прийти. Мама всегда будет печь шоколадное печенье.
Глаза Лейси стали грустными, и она пробормотала:
– Когда-нибудь так и будет, малыш…
– Когда-нибудь, но очень скоро, – пояснил Генри. – Потому что мама обещала.
Выражение лица Лейси едва заметно изменилось. Теперь она выглядела жутко сексуальной, совсем как плохие девчонки из фильмов Бо. Но еще больше – как Грета Гильденстерм.
Бо почувствовал себя очень неуютно. Но надо было что-то сказать.
– Мы с Лейси давно знакомы, – сообщил он.
– Как давно? – спросила Симона.
Чуть помедлив, Лейси ответила:
– Мы жили по соседству, когда были детьми.
Бо не знал, куда их заведет эта ложь, но в конце концов… какая разница? Но лучше бы ей не говорить, что он ей как брат. На сегодня с него, пожалуй, хватит…
Майк присвистнул и пробормотал:
– Значит, вы выросли в Бэттери? В Чарлстоне? Там, где раздались первые выстрелы Гражданской войны?
– Угу, – буркнула Лейси. Ее щеки порозовели, но она решила, что ей придется держаться этой лжи.
Правда, у Бо имелись сомнения относительно ее актерских способностей.
– Там живут очень богатые люди, – заметил Адам. – Первоклассная недвижимость.
– Всякая, – ответила Лейси. – Мой дом был… очень уютным и маленьким. Ничего особенного.
– Не смущайтесь, – вмешался Майк. – Все мы знаем, что уютный дом в Бэттери – это особняк с восемью спальнями. Семья Бо – мультимиллионеры, не так ли, Бо?
– Я бы не стал утверждать, что у нас так уж много миллионов, – нахмурившись, отозвался Бо.
Лейси метнула в его сторону быстрый взгляд, но ведь не его вина, что он родился с серебряной ложкой во рту. И он не станет участвовать в отнюдь не вежливом обсуждении финансового состояния его семьи. Богатые парни с Юга не говорят о деньгах – разве что со своими биржевыми маклерами, финансовыми директорами или отцами, когда те уже на смертном одре; но даже и тогда разговор ведется благопристойно и скромно.
– Все вы здесь – очаровательные люди, – пробормотала Симона. – Готовы для Бо на что угодно. В хорошем смысле, конечно.
– Разумеется, – вклинился Адам. – И если Лейси выросла в Бэттери, то здесь, естественно, для того, чтобы поприветствовать Бо, поздравить его с возвращением в Южную Каролину, разве нет?
Лейси заправила за ухо прядь волос.
– Ну, услышав, что Бо возвращается сюда, чтобы тут сниматься, я решила, что он сможет составить нам компанию на маяке.
– Мне необходимо много внимания, – сообщил Бо. – Мы, южные парни, все такие.