Ты плоть, ты кровь моя

Харви Джон

Он проделал языком бороздку по влажной ткани ее штанишек, потом сдвинул их в сторону и, когда она приподнялась ему навстречу, провел языком по солоноватой розовой ложбинке между завитками темных волос, наслаждаясь этим вкусом, и она вся открылась перед ним, чуть пахнущая мускусом.

Когда ей показалось, что он вот-вот остановится, она положила ему руку на затылок и удержала его, раскачиваясь под его губами взад-вперед, пока не кончила – с чуть приглушенным вскриком, плотно зажав его голову у себя между ног. И задрожала.

И кончила еще раз.

У Элдера по лбу тек пот, заливаясь в глаза, которые сразу защипало.

Выпустив его, Хелен свернулась в клубочек, и после некоторых маневров Элдера они оказались лежащими поперек кровати, на боку, лицом друг к другу.

– Господи, Фрэнк! – Она поцеловала его в лоб, смахивая пот с бровей, потом в губы и в подбородок. – Господи, как это было… – Она засмеялась и обняла его. – Я уж и забыла, как это бывает.

Она снова улыбнулась, потом засмеялась, а Элдер приподнялся, расстегнул ей лифчик и стал целовать ее груди, полные и свободные, с темными и крупными сосками, и он брал их в рот и чуть сжимал зубами, а когда он просунул ногу между ее ног, она сказала:

– Погоди, погоди немного.

Элдер откатился назад, разочарованный, и она быстро добавила:

– У тебя ведь, надо думать, нет с собой презервативов?

Он помотал головой, и она вскочила с постели и не то побежала, не то поскакала за дверь, которая, как он предполагал, вела в ванную. Вернулась через пару секунд с маленьким серебристым пакетиком в руке.

– Боюсь даже думать, когда у него истек срок годности…

Через некоторое время они сидели на постели, опершись спинами о подушки. Хелен курила сигарету.

– Ну, – спросила она, – земля под тобой поплыла?

– Что?

– Так, кажется, говорят? Если было хорошо. Земля поплыла.

– Не знаю.

Она улыбнулась:

– Я это в каком-то журнале прочитала. Сто один способ описать собственный оргазм.

Элдер повернулся к ней, положив руку на плечо:

– И как же ты его опишешь?

Хелен рассмеялась:

– Думаю, половина нашей улицы провалилась к чертовой матери, вот что я думаю!

Он засмеялся вместе с ней, потом поцеловал ее, потом они еще немного поваляли дурака, но не слишком настойчиво – чего им обоим действительно хотелось, так это улечься рядышком, крепко обнявшись, что они и сделали.

Элдер так и не понял, кто из них уснул первым, но когда он проснулся, снаружи было вроде бы совсем уже темно, а Хелен лежала на нем, поперек, и из угла ее рта ему на грудь стекала тоненькая струйка слюны. Стараясь не разбудить, он укрыл ее одеялом и поцеловал в лоб. Он уже вовсю раздумывал над тем, что произошло и во что он ввязался. Хелен потянулась рядом и улеглась поудобнее, и он закрыл глаза, представив себе, как в отдалении поднимаются и опускаются морские волны, и стараясь больше вообще ни о чем не думать.

Должно быть, он снова уснул,

потому что когда он открыл глаза, Хелен входила в спальню, одетая в купальный халат. В руках у нее был поднос. Она была внизу, в кухне, приготовила чай и тосты, принесла все наверх – заварочный чайник, чашки, блюдца, молоко, сахар, масло, все-все-все. В одном кармане халата у нее были две чайные ложки и столовый нож, в другом – маленькая баночка с вишневым джемом.

– Мне всегда это нравилось, а тебе? Тосты с джемом и чай в постели. Зимой, когда особенно холодно, я долго набираюсь мужества, потом бегу вниз, готовлю все это и приношу сюда.

– Значит, это не просто закуска после секса?

– Если б это было так, я бы давно уже умерла с голоду.

Поднос они установили на кровати между своими ногами, и Хелен наклонилась над ним, разливая чай.

– Было очень здорово, – сказал он, наклоняясь вперед и целуя ее. – Спасибо.

Она подняла на него глаза:

– Не надо меня благодарить, Фрэнк.

– Извини, я не хотел…

– Не хочу, чтобы обо мне думали как о некоей форме социальной помощи, вот и все. А теперь пей свой чай, пока не остыл. И постарайся не крошить в постель.

Налив по второй чашке, она сказала, улыбаясь одними глазами:

– Итак, ты действительно хотел мне что-то сообщить или приехал сюда вот за этим?

– Нет, я действительно хотел тебе кое-что сообщить. То есть это еще не очень точно, у меня нет неопровержимых доказательств, но я подумал, что тебе все равно следует об этом знать.

– Господи помилуй, о чем?

Он рассказал ей о своих подозрениях насчет ее дочери и Пола Латама, о косвенных уликах и об отрицательной реакции Латама. Хелен некоторое время ничего не говорила, а потом произнесла только:

– Надеюсь, он был с ней добр, вот и все.

– И все?

– Это было почти пятнадцать лет назад, Фрэнк. Какой смысл злиться сейчас?

– Ну, я думал, что он просто воспользовался…

– Если.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что, как мне кажется, все это далеко не так просто. Кроме того, посмотри на нас самих. Вряд ли мы с тобой имеем право их судить.

– У нас с тобой нет ни перед кем никаких обязательств, мы ни с кем не связаны никакими узами, к тому же мы достаточно взрослые люди, чтобы понимать, что делаем.

– А тебе не кажется, что Сьюзен тоже была достаточно взрослой? Достаточно взрослой, чтобы понимать, что делает?

– Нет.

– Скажи-ка мне еще раз, сколько лет твоей дочери, Фрэнк?

– Это не имеет никакого отношения к делу.

– Сколько ей лет?

– Шестнадцать.

– И это, по-твоему, не имеет никакого отношения к делу?

– Не имеет.

– Ох, Фрэнк! – Она прижалась к его плечу. – Как ты думаешь, сколько мне было, когда родилась Сьюзен?

– Не знаю.

– Мне сейчас сорок семь. Вот и посчитай.