Ты не знал?…
Шрифт:
— Все хорошо… все хорошо… Я люблю тебя…
Рассудок Сиб заволокло туманом. А Иниас покрывал поцелуями ее лицо, шею, плечи, вновь пробуждая в ней желание. Тело Сиб словно раскрылось навстречу любимому, подчинившись ритму размеренных движений. Она прижималась к нему все теснее, покуда они не стали единым целым.
Потрясенный силой собственных чувств, Иниас забыл о всякой осторожности и в острейший, высший миг наслаждения, который Сиб разделила с ним, стиснул ее в объятиях. Потом оба в
Прижимаясь щекой к его груди, Сиб тяжело дышала. Она впервые была с мужчиной, но инстинкт подсказывал, что ничего подобного больше не будет в ее жизни. Иниас Блэр, первый ее мужчина, навсегда останется самым лучшим. И никогда уже ей не быть счастливой без него!
Заглянув в печальные синие глаза, Иниас встревоженно спросил:
— Все в порядке?
Сиб кивнула, стараясь не смотреть на него. Какой, к черту, порядок! Только что умерла прежняя Сиб. И никто не знает, что будет с новой. А для него это рядовая ситуация. Он делал это раз сто… нет, тысячу! Отделаться от этой навязчивой мысли Сиб была не в силах.
— И все же что-то не так. Скажи, мне, — настаивал Иниас.
Но она отчаянно затрясла головой и натянула на себя простыню, чего-то вдруг застыдившись. Губы ее дрожали.
— Мне надо идти, — пробормотала она, порываясь подняться.
Иниас схватил ее за плечо. Глаза его были полны искреннего изумления.
— Идти? Куда?!
Сиб ничего не могла придумать, но одно знала твердо: оставаться тут нельзя. Иначе он увидит, как она рыдает.
— Мне надо идти, — упрямо повторила она, высвобождаясь.
На ходу натягивая тенниску и застегивая джинсы, Сиб выскочила на лестницу и только тут сообразила, что кроссовки остались в спальне. Гордость не позволяла вернуться, но здравый смысл подсказывал, что босиком, да еще в темноте далеко не уйти. Сиб без сил опустилась на ступеньку, где ее и нашел Иниас.
— Что случилось? — тихо спросил он, садясь рядом. — Неужели все дело в том, что я признался тебе в любви? Это так напугало тебя?
Сиб помотала головой, чистосердечно полагая, что Иниас сам напуган до смерти собственными словами — а вернее, тем, как бы она не восприняла их всерьез.
— Видишь ли, тебе вовсе не обязательно отвечать мне взаимностью, — так же тихо продолжил он. — Просто останься со мной еще на какое-то время.
Ошарашенная Сиб в недоумении уставилась на Иниаса.
— Ты имеешь в виду — на ночь?
— На ночь, на неделю, на месяц, на год…
Похоже, он снова предоставлял ей право решать, но Сиб не желала выбирать! Неужели он не понимает, как невыносимо трудно будет ей уйти через неделю, через месяц, через год?! Это можно было сделать только сейчас…
— Я не могу! — в отчаянии крикнула она, чувствуя,
И Иниас не поверил ей.
— Останься. Я буду заботиться о тебе…
Внезапно Сиб словно проснулась. Именно эти слова произнес некогда другой мужчина! От воспоминаний о нем к горлу тотчас подкатила тошнота, и Сиб грубо оттолкнула ласковую руку, намеревавшуюся погладить ее по волосам.
— Я не ребенок! — прошипела она. — Если бы хотела, чтобы обо мне заботились, то осталась бы дома и предоставила это отчиму!
Ревность, которую прежде испытывал Иниас к Эндрю Лоусону, превратилась теперь в жгучую ненависть. Неудивительно, что Сиб сбежала из дома… Но неожиданно его поразила новая мысль: а, собственно, чем он-то лучше Эндрю Лоусона? Ведь знал же с самого начала, что девочка уязвима, и с самого начала твердо решил защищать ее. И все-таки чувства иного рода оказались сильнее.
— Прости, если я обидел тебя, — глухо произнес Иниас, глядя в ее холодные глаза.
— Ты напрасно терзаешься угрызениями совести. Если бы я не хотела тебя, ничего бы не было! А так мы оба получили удовольствие.
Сиб стремительно вскочила и побежала в спальню за кроссовками. Она уже завязывала шнурки, когда в дверях появился Иниас. Лицо его было сурово.
— Скажи мне только: что это было? Любопытство? Игра? Или таким образом ты хотела отомстить всем мужчинам за то, что сделал Эндрю Лоусон?
В этот момент Сиб казалось, что ответ громадными буквами написан у нее на лбу. Но если он сам ничего не понимает, говорить что-либо не имело смысла. И она просто пожала плечами.
Иниас побледнел.
— Ты хотя бы сознаешь, что могла забеременеть?
Об этом Сиб не подумала, но его слова больно задели ее. Неужели Иниас Блэр — обыкновенный трус?
— Так вот что тебя волнует!
— Разумеется, волнует! — взорвался он. — Если ты забеременела, то это касается нас обоих!
— Прекрасно! Тогда давай быстренько поженимся — и дело с концом!
Она была уверена, что убийственная ирония достигнет цели. Но Иниас вдруг обнял ее, заглянул в лицо и серьезно сказал:
— Давай. Я предлагаю тебе руку и сердце.
— Ты что, с ума сошел? Я же пошутила…
— Это я понял. Зато я не шучу.
— Опомнись! В наши дни беременность — вовсе не повод для брака!
— А я старомоден. Плевать мне, что делают и чего не делают другие.
Сиб смотрела на него во все глаза и думала: «У меня с головой наверняка не все в порядке. Я люблю этого человека. Он готов жениться на мне. С какой же стати его отговаривать?»
— Но одной предполагаемой беременности для брака, извини, недостаточно, — пробормотала она.