Ты - моя!

Leras

Не бывать этому!

Оливия в очередной раз взглянула на часы, длинная стрелка которых указывала на цифру «десять» и, стиснув зубы, медленно поднялась со стула. Она хотела заниматься этим проектом. Жила им, с того первого дня, когда план земельного участка попал на ее рабочий стол, и она не позволит никому встать у нее на пути! А Элайджа Майклсон… Что ж, придется найти на него управу.

Улыбнувшись своим мыслям, Лив прихватила сумочку и покинула офис, направляясь к Апелляционному суду напротив которого находился тот самый бар, где ее поджидал ненавистный заказчик.

Толкнув

тяжелую дверь, девушка оказалась в полутемном помещении, и в первую минуту ей показалось, что там довольно уютно. Лакированная барная стойка поблескивала, отражая мягкий свет ламп, а тихая джазовая музыка отлично выписывалась лаконичный интерьер. Лив взглянула на бармена, натирающего блестящий бокал, который приветливо кивнул ей, указывая в центр зала, и хотела было улыбнуться, но в этот миг увидела Элайджу, сидящего за столиком в углу. Зарождающая улыбка тут же исчезла, и Оливия, плотно сжав губы, решительно шагнула к ожидающему ее мужчине.

— Добрый вечер.

Услышав ее голос, Майклсон развернулся, отставив в сторону рокс с золотистым напитком, и его глаза на несколько секунд замерли на ее лице, отчего Лив начала непроизвольно краснеть. В его взгляде не было и намека на сексуальный интерес, ни нотки флирта, но этот густой темно-карий цвет, поразительная глубина словно гипнотизировали. Оливия шумно вздохнула, пытаясь унять внезапно участившийся пульс, и в этот миг на губах мужчины появилась тонкая улыбка, которая показалась ей дьявольской.

— Что будешь пить, Оливия? — мягко проговорил Элайджа, жестом указывая девушке на место рядом с собой, — ты ведь не против, если мы перейдем на «ты»?

— Будто бы у меня есть выбор, — едва слышно выдохнула Лив, усаживаясь напротив.

— Выбор есть всегда, — ответил ей Майклсон, и девушка прикусила губу, осознавая, что мужчина разобрал ее слова, которые совсем не предназначались для его ушей.

— Я имела в виду, что…

— О, не стоит, Оливия, — прищурился Элайджу, усмехаясь, — мы оба отлично знаем, что ты имела в виду. Ты не хочешь работать на меня, потому что считаешь, что я непременно воспользуюсь своим положением, и заставлю тебя стать моей любовницей.

Эти откровенные слова он произнес таким будничным тоном, что лицо Лив мгновенно вспыхнуло. Она ожидала всего чего угодно, но уж точно не этого.

— Так что же, вино или что-то покрепче?

Оливия не сразу поняла вопрос, скользя мутным взглядом по невозмутимому лицу Элайджи, который жестом позвал официанта. Подошедший молодой человек выжидающе смотрел на девушку и та, смущенная еще больше, едва нашла в себе силы, чтобы выдавить:

— Скотч. И много льда.

Происходящее явно требовало крепких напитков.

Как только официант удалился, Майклсон повернулся к Оливии, и некоторое время они просто смотрели друг на друга, совершенно забыв о контракте, покоящемся на дне дамской сумочки, будто бы вовсе не он был причиной этой встречи. Элайджа выглядел совершенно спокойным, даже слегка довольным, а вот Лив никак не могла прийти в себя, после того, как он совершенно не стесняясь сказал то, что она бы никогда

не решилась.

— Ты очень красива.

Оливия вздрогнула, услышав эту фразу, но прежде чем она собралась с ответом, вернувшийся официант поставил перед ней бокал со скотчем, и девушка торопливо поблагодарив его, сделала глубокий глоток. Алкоголь обжог горло, растекаясь горячим теплом по телу, и Лив сморщила нос от крепости напитка. Она вздохнула, а после подняла на собеседника решительный взгляд и спросила:

— И вы сделаете это?

— Заставлю тебя? — вскинул бровь Майклсон, — о нет, этого делать я точно не буду.

На лице Оливии почти помимо воли отразилось облегчение, но спустя секунду Элайджа продолжил:

— Мне и не придется. Уверен, ты сама захочешь стать моей.

Едва он успел договорить, тонкие девичьи пальцы взметнули вверх бокал со скотчем, и в следующий миг золотистый напиток вместе с кубиками льда оказался на белоснежной сорочке, а часть брызг - на мужском лице, которое буквально вытянулось от удивления. Оливия, чье лицо выражало решимость, готового на все самоубийцы, поднялась со стула, и наклонилась вперед, глядя Элайдже прямо в глаза.

— Ты самый отвратительный, самовлюбленный мудак, которого я встречала за всю свою жизнь, — процедила она, и ее голос дрожал от ярости, — и мне плевать, даже если после этого меня с позором уволят. Скорее свиньи полетят, чем я окажусь в твоей постели.

Сказав это, Оливия достала из сумочки контракт, бросила его на стол и была такова.

После ее ухода в баре воцарилась мертвая тишина, и все присутствующие скрестили свои взгляды на Элайдже, который поднялся с дивана, смахивая с груди полурастаявшие кубики льда. Он смеялся.

========== Часть 6 ==========

На следующий день Лив шла на работу, как на казнь. Изменив своей привычке появляться раньше всех, она опоздала на десять минут, потому что никак не могла совладать с тушью для ресниц, щеточка которой так и норовила угодить в глаза. Виной тому, безусловно, были девичьи пальцы, начинающие дрожать, стоило Оливии вспомнить о вчерашней встрече в баре.

Девушка не жалела о своем поступке. Элайджа Майклсон оказался редкостным козлом, который полностью заслужил то, что она сделала. Его самодовольная улыбочка до сих пор стояла у Лив перед глазами, каждый раз вызывая приступ бешенства. И все же, надо признать, причины для такого поведения у ее заказчика были.

Только слепая не заметила бы его крепкой фигуры, сильных рук, длинных пальцев, волевого подбородка и удивительных темных глаз, умеющих, кажется, читать чужие мысли. К внешней привлекательности прилагался низкий сексуальный голос, несомненно развитый интеллект и внушительный счет в банке. А его характер… Что ж, женщины всегда любили подобных ему самоуверенных мудаков, которые если и знали что-то о любви, то только о любви плотской. Элайджа Майклсон был именно таким идеальным образчиком современного брутального принца, которого каждая мечтала приручить. Вот только Оливия давно не верила в сказки. И уж точно не собиралась становиться чьей-то игрушкой.