Ты моя

Победа Виктория

— А что не так с его характером? — машинально произнесла я и тут же об этом пожалела.

Зоя как-то странно сверкнула глазами, прищурилась и заговорила.

— А то ты не заметила.

— Чего не заметила?

— Он же самая натуральная, эталонная глыба льда, — фыркнула Зойка.

Я решила оставить слова подруги без ответа.

— Ладно, короче, ты поняла, да? Бери, пользуйся, а вот, тут еще кофе-машина.

Я только кивала болванчиком, точно зная, что не притронусь и к трети всего этого добра. Еще не хватало что-нибудь

испортить, я же потом во век не расплачусь. Нет, уж лучше она по старинке — растворимый кофе и яичница на сковородке.

Зойка продолжала что-то говорить, но я, вновь погрузившись в свои мысли, умудрилась пропустить большую часть сказанного подругой. К счастью, Зоя, кажется, ничего не заметила.

— Лиза, ау, нет, ну с кем я говорю, — возмутилась Зойка, размахивая перед мною обеими руками.

А нет, все-таки заметила.

— Да, что, прости, я все поняла, — я усердно закивала, стараясь заверить подругу в только что сказанном.

— Я вообще-то спросила, не обижаешься ли ты на меня? — Зоя закатила глаза, а я виновато поджала губы.

Пожалуй, ударяться в раздумья в ее присутствии все же не стоило.

— За что? — я искренне удивилась прозвучавшему из уст подруги вопросу.

— За то, что бросаю тебя, — как-то виновато проговорила Зойка.

— Зой, ты с ума сошла? — я мгновенно расплылась в улыбке. — Ты и так сделала для меня столько, что я до конца жизни с тобой не рассчитаюсь, и потом, я ведь сама отказалась поехать с тобой.

Зоя говорить не спешила, только смотрела на меня пристально, словно вчитываясь в каждое изменение на моем лице. Что она пыталась прочесть для меня осталось загадкой.

— Ладно, — вздохнула подруга, ­— ты если что звони в любое время дня и ночи, и я сейчас тебе номер Макса скину на всякий случай.

— Вот этого точно не надо, — скоропалительно воскликнула я.

Звонить Максиму я точно не собиралась.

— Почему? — Зоя, кажется, в самом деле удивилась.

— Это ни к чему, — пробормотала, стыдливо опустив глаза.

— Тебя же никто не просит ему звонить, просто на всякий случай, это все-таки его дом, мало ли.

Что имела в виду Зойка под брошенным ею «мало ли» я решила не уточнять. Однако и продолжать спорить не стала. В конце концов мне ведь действительно необязательно звонить Максиму.

— Все, готово, — оповестила Зоя, — так, второй этаж сама посмотришь? Или показать?

— Посмотрю, — я уверено кивнула.

— Можешь выбрать любую спальню. Ванная комната здесь на первом этаже, дверь у входа, еще одна на втором. Постельное белье найдешь в кладовой тоже на втором этаже, это самая крайняя дверь. Разберешься, — махнула рукой Зойка.

Я снова кивнула.

— Тогда я поеду, — она глянула на часы, — а то, если честно, мне уже пора, — дрогнувшим голосом начала оправдываться Зойка.

— Конечно, — мгновенно спохватившись, я поспешила ответить: — я тебя провожу.

Глава 3

Зойка

уехала, а я продолжала стоять на месте, всматриваясь в пустоту. Вокруг не было ни души, соседние дома казались пустыми и безжизненным. Полная тишина и одиночество. На душе вдруг стало тоскливо. Меня охватило какое-то мрачное чувство внутренней пустоты. Будто из меня высосали всю радость и энергию, и осталась одна лишь хроническая усталость.

Постояв еще немного, я осмотрелась, пробежалась взглядом по черепичным крышам соседних домов, посмотрела на темные, плотно занавешенные окна и, тяжело вздохнув, заперла ворота и поплелась в дом.

В кармане завибрировал телефон, я невольно нахмурилась. Может Зойка чего забыла? Нет.

Не Зойка.

Костя. Снова.

Он будто издевался. И зачем, спрашивается, пишет? К чему все эти сообщения в последние три дня? Между ними все кончено и не по ее, между прочим, вине. К тому же факт расставания еще недавно его не больно-то сильно волновал и демонстрировал он это как только мог.

«Давай поговорим» — гласило сообщение на экране.

Я мысленно улыбнулась, еще раз взглянула на сообщение, а потом провела несколько раз пальцем по экрану и с каким-то особенным чувством полного удовлетворения, удалила дурацкую смс-ку.

Настроение на несколько секунд значительно подскочило.

Говорить с Костей я решительно не собиралась. Да и не о чем было. И вообще, мы слишком разные. Мне нужно было с самого начала это понять, прислушаться к собственным ощущениям. Внутреннее чутье — оно ведь такое, никогда не обманывает.

Бабушка всегда говорила, что нужно слушать свое сердце.

С Костей мы начали встречаться только лишь потому, что он больно настойчив был. Ухаживал красиво. Наверное, в тот момент мне этого просто не хватало. Болезнь бабушки сильно меня подкосила. Все случилось так неожиданно. Самый обычный осмотр у врача и банальные анализы, казалось бы, что могло случиться? Бабушка каждый год их сдавала, а тут…

Я хорошо помнила тот день, когда зазвонил телефон и Антонина Тимофеевна — врач-терапевт — с плохо скрываемым беспокойством в голосе попросила бубушку зайти к ней как можно скорее.

Потом были еще анализы, осмотры, направление в онкологию и неутешительный диагноз.

Бабушка прожила еще год. Несмотря на болезнь, она никогда не жаловалась, даже когда было совсем тяжело. Подбадривала меня, улыбалась, когда я, со слезами на глазах, едва сдерживала подкрадывающуюся истерику.

— Ну чего ты, Лизок, все мы в этом мире гости, — успокаивала меня бабушка, — ты у меня уже взрослая.

В такие моменты у меня внутри протестовало буквально все. Я вовсе не хотела быть взрослой, не хотела принимать сам факт смертности, мне просто хотелось, чтобы бабуля всегда была рядом. Сколько я себя помнила, со мной всегда была только бабушка. Матери до меня дела не было, у нее другая семья. Я ее не винила. Своего отца я и вовсе никогда не видела.