Ты - Моя Вера
Шрифт:
— Ты идиот! — Стас закатил глаза и хмыкнул. — Я подумал, что она решила от меня уйти. Или изменила. Вот тогда бы я… умер… А это… херня! Убери охрану, я хочу поговорить с женой.
Лицо Карена стало еще мрачнее, чем было в начале разговора. Несмотря на отданное Волковым распоряжение, он и не думал бежать его выполнять. Друг так и остался стоять на месте.
— Карен, я правда в адекватном состоянии. Я ее не виню. Голову готов отдать на отсечение, что ей сказали, что убьют Мишу. А если расскажет мне, то и меня в придачу. Анечка испугалась. Вот и передала им документы, — Стас удивился, потому что друг неожиданно отвел взгляд
— Ты ни шагу не сделаешь из этой комнаты, — отрезал он, вертя в руках еще один желтый пакет.
— Карен, прекращай, я ничего ей не сделаю!
— Нет, Стас, после этого, — он затряс конвертов в воздухе, — сделаешь. А я этого не допущу. Я не понимаю, что это… и как это могло произойти,… но это бред полный! Сегодня в офис на твое имя пришло заказное письмо без обратного адреса. А в нем… Прежде чем ты посмотришь эти фото, я тебе скажу, что я ни на йоту не верю! Хоть они и подлинные. Наши специалисты проверили. Это не фотошоп.
Стас обреченно прикрыл глаза. Где-то в тайном, отдаленном уголке души он давно ждал чего-то подобного. То, что было между ним и Аней, эта безумная всепоглощающая тяга друг к другу казалась слишком нереальной, чтобы быть правдой. Но Волков отчего-то верил. Хотел верить, что это может быть взаимным и искренним.
— Что там? — с болью прошептал Стас, уже догадываясь, что именно запечатлено на фотографиях. — Нет, я не хочу знать. И смотреть не буду! — истерично выкрикнул Стас, замотав головой из стороны в сторону.
— Сурен, а вот и правильно! Вот и не нужно! — с фальшивой веселостью воскликнул Карен, заводя себе за спину желтый конверт. — Я сначала все еще раз тщательно проверю. И перепроверю! А потом, ты успокоишься, и мы во всем разберемся. И с заводом что-то решим.
— С кем она там?
— Сурен, подожди…
— С КЕМ?! — рявкнул он, подошел ближе и выхватил проклятый конверт из рук Карена.
— Я не знаю. У меня было мало времени, чтобы его опознать. Я просто узнал, что фото подлинные, — ответил Карен убитым голосом. — Сурен, херня какая-то вырисовывается! Ну не верю я, чтобы твоя Анечка могла бы… Господи, я столько баб за свою жизнь перевидал! Я блядей за километр вижу! Кожей чувствую! Оля твоя была блядью, Ирина тем более. Я тебе об этом сразу в лоб сказал. Но не Аня. Это чистейший, светлый человечек. Она не могла. Подстава это! Не руби с плеча! Дай мне несколько дней. Поживи пока в гостинице. Я вычислю парнишку и выясню, в чем дело. У меня стойкое ощущение, что Аню просто пытаются устранить. В голове не укладывается. Я скорее поверю, что она тебя за процент от сделки продала, когда документы им передавала. Но не в ее измену! Она же на тебя молится, Сурен! Такое не сыграешь и не подделаешь!
Стас не слышал его. Стас уже ничего не слышал. Волков одним за другим разглядывал фотографии, где Анечка, его Анечка, светлая чистая девочка, целуется с каким-то молодым парнем, примерно ее возраста. Потом снимает платье, нижнее белье, а дальше фотосъемка становится все более откровенней. Нет, не может быть… Только не она…
— Сурен, она везде с охраной ходит! Каждый ее шаг проверяется! Я всех ребят допросил. Серега мне в лицо даже заржал. Он подумал, что я обкурился или ширнулся! — убеждал его растерянный Карен. — Я не верю! НЕ ВЕРЮ! Дай мне время!
— Как-то же она встретилась с дедами. Значит, не каждый шаг ее проверяется, — могильным голосом сказал Волков и отбросил от себя проклятые фотографии. Его словно на секунду парализовало. Он не мог сдвинуться с места. Не знал, что делать. Волков застыл и не мог сделать вдох.
— Сурен… послушай…
Стас ничего не хотел слушать. Он хотел никогда не видеть эти фото, никогда ничего не знать, никогда не испытывать подобной боли. Опять. Снова. Каждый раз. Повторяя одно и то же, словно находясь в адском замкнутом круге, из которого ему, видимо, никогда не выбраться. Волков резко подошел к столу и смел одним махом все, что там было. Потом перевернул стол, подошел к шкафу, одним движением опрокинул и его. Отдаленно он услышал злобный болезненный рык, словно раненное побитое животное взмолилось о пощаде. Как она могла?! Как она, самая нежная, самая правильная, самая чистая, самая добрая…. КАК ОНА МОГЛА?!
— Сурен, ни шагу больше!
Волков оттолкнул Карена с такой силой, что он упал на пол, ударился и, кажется, потерял сознание. Затем стал пробиваться сквозь собственную охрану, нанося им тяжелые многочисленные удары. Наверное, кого-то из них он сегодня искалечил. Парни старались его утихомирить. Но разве можно успокоить жестокого хищника, которому только что нанесли смертельную рану, которая уже никогда не заживет?!
Одним махом выломал дверь в спальне. Усмехнулся, глядя на нее в кристально белом платье. Цвет невинности, чистоты, искренности. То, что он так отчаянно искал в этой девочке, но так жестоко в ней ошибся.
— Что тебе, сука, не хватало?! — болезненно зашипел. — Я же с тебя пылинки сдувал… Я же тебе на пьедестал поставил и дышать боялся… Как ты могла? КАК?! — взревел он, схватил стул и швырнул его в стену.
— Стас, выслушай меня, — взмолилась Аня. Ее глаза были испуганы и полны слез. Единственная из всех, кого он смог полюбить больше своей жалкой никчемной жизни… единственная, без которой он не хотел просыпаться по утрам… единственная, кто заставила его снова поверить в чувство, не приносящее ничего кроме адской боли. — Я отдала им документы, потому что…
— Да мне плевать на чертов завод! Я воевал за него ради тебя, дрянь! Я бы простил тебя, если бы ты меня продала за бабки. Но измена, Аня?! — рявкнул он, продолжая крушить комнату.
— Стас…
— Убирайся из моего дома. Видеть тебя не хочу!
— То есть ты даже не выслушаешь меня?! Не дашь объяснить?! — из красивых фиалковых глаз полились лживые слезы, сочные алые губы задрожали, как у невинной маленькой девочки, которую обидели. Хорошая актриса. Лучшая, которую он видел!
— Я сказал… пошла вон! Собирай свои вещи и убирайся, пока не поздно… Иначе я за себя не ручаюсь!
— Я не уйду, пока ты не выслушаешь меня! — упрямо выкрикнула капризная принцесса, чуть ли не топая ножкой. — На этих фотографиях не Я! Как ты мог поверить, что я пошла на такую гнусность?!
Глядя в его бешенные, наполненные яростной злобой глаза, видимо, принцесса решилась на отчаянный шаг. Он смело приблизилась к нему и, зарыдав, рухнула на колени.
— Стас, умоляю тебя, поверь мне! На этих фотографиях не я! Я не знаю, что это за человек, я его никогда в жизни не видела, а тем более я не изменяла тебе! Ты должен мне верить! Стас, я ведь жена твоя! Я люблю тебя!