Ты моя самая
Шрифт:
Альрик подхватил её на руки, перевёл взгляд на Берга, которого в несколько рук осторожно подняли с земли и понесли в сторону академии.
— Кто сказал, что любовь — это дар? Это самое настоящее проклятие! А встретить свою истинную пару — смерти подобно. — Всмотрелся в лицо кифийки и в сердцах взмолился: — Берегите меня боги от такого помешательства!
Глава 34
Мирра выныривала на короткое время из темноты и снова погружалась в неё. Перед глазами мелькали страшные образы, и она никак не могла разобраться, что из них реальность,
— Мирра, — кто-то требовательно звал её издалека. — Открой глаза!
Ресницы кифийки затрепетали.
— Эримон, принеси настойку моего приготовления, надо разбудить нашу спящую красавицу. — Дуртахт легонько похлопал воительницу по щеке. — Мирра из рода Тиадары, просыпайся!
— Вот, возьмите. — Эримон вытащил пробку, осторожно понюхал и в ужасе округлил глаза: — От этого точно проснётся!
Друид сунул открытую склянку под нос кифийки и быстро отнёс руку. Мирра открыла глаза и недовольно уставилась на него, но молчала.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дуртахт, беря кифийку за руку и считая про себя удары её сердца.
— Словно меня пришибло медведем, — прохрипела Мирра в ответ и сама не узнала своего голоса.
— Так и есть! — не стал ходить вокруг да около мудрый друид, подтягивая к себе табурет и присаживаясь на него. — У тебя сломано несколько рёбер, рваная рана на бедре, — с сочувствием посмотрел на свою пациентку, — а от когтей шатуна даже у оборотней долго происходит заживление, что уж говорить об обычном человеке! Множество мелких царапин на предплечье и нехорошая рана на левом боку. Из хороших новостей: важные органы не задеты, — улыбнулся, но его взгляд оставался угрюмым. — Но на этот раз нам никак не обойтись без магии.
— Дайте мне вашу чудесную мазь, я буду обрабатывать раны на ночь и...
— Мирра, в раны набилась грязь, и нам не удалось очистить их должным образом. Я прямо сейчас чувствую воспаление вокруг них, — провёл ладонью над бедром. — Я должен обязательно полечить тебя магией, но для этого ты должна снять свою защиту. — И быстро добавил: — Я не шучу! Когда можно было обойтись без этого, я даже не настаивал, а сейчас никак нельзя этим пренебрегать. Обещаю, я сберегу твою тайну! — пообещал друид.
— Да, я тоже обещаю сохранить твою тайну, — с торжественным видом клятвенно заверил Эримон, ожидающе глядя на кифийку.
Мирра посмотрела на помощника целителя, встретилась взглядом с Дуртахтом и решилась:
— Скажу только вам.
— Эримон, оставь нас, — приказал друид.
— Но учитель... — начал возмущаться Эримон и вдруг осёкся: Дуртахт повернулся и глянул на своего помощника так, что тот попятился. — Хорошо-хорошо, ухожу, — и направился к выходу, недовольно ворча себе под нос о всяких своевольных кифийках с их неуправляемым нравом.
И как только за ним закрылась дверь, Мирра спросила:
— Что с Бергом?
— Он поправится! — уверенно ответил Дуртахт. — Но для
— Он что-то успел рассказать, когда пытался обратиться? — поинтересовалась Мирра, приподнимая тонкое одеяло и облегчённо вздыхая: на ней был надет нагрудник и набедренная повязка, остальные вещи кто-то заботливо снял с неё. Друид покачал головой. — Ясно.
— Ты расскажешь, что там произошло?
— Да мне особо нечего рассказывать. Шатун бросился на нас из леса. У нас не оставалось выбора — только биться. — Мирра встретилась взглядом со старцем и тихо попросила: — Отвернитесь, пожалуйста. — И принялась возиться с повязкой, пока целитель послушно повернулся к ней спиной; спрятала подарок царицы под подушку соседней кровати и снова улеглась. — Всё, я готова, — кивнула невозмутимо. — Лечите меня.
— Значит, это всё же какой-то оберег, — тихо проговорил Дуртахт, поворачиваясь к ней лицом и закатывая длинные рукава, медленно повёл ладонями над израненным бедром. — Замечательно! Превосходно, — радовался целитель тому, как тело воительницы откликается на его магию. — А то раньше словно щит стоял.
Кифийка от боли прикусила нижнюю губу и часто задышала, комкая простыни руками; бедро горело, а в области раны неприятно покалывало. Мудрый старец довольно кивнул, его руки продолжили движение выше, поднимаясь к её груди, но тут целитель замер и почему-то решил вернуться к животу, и это было очень странно, ведь там не было ран.
— О боги! — Дуртахт подскочил на ноги и попятился от кровати.
— Что? Что там?! — Мирра в ужасе уставилась на свой живот.
Но друид принялся бегать по целительской, невнятно бормоча себе под нос:
— Нет-нет. Как же так? Я не позволю! Не допущу повторения!
— Что со мной? — требовательно спросила кифийка, поднимаясь с кровати и ощупывая свой живот. — Я что, умираю? Но я вроде бы ничего не чувствую.
Дуртахт остановился, долго смотрел на гордую деву с Меотии, а потом решился, подошёл и взял её за руки.
— Нет, ты не умираешь. Я только что увидел зарождающуюся в тебе жизнь. Срок ещё очень маленький, но сильное сердце малыша уже бьётся в тебе. Вы всё же стали близки с Бергом?! Скажи, он принуждал тебя к этому? Как давно это произошло?
Дуртахт что-то говорил ещё, но Мирра не слышала его. Она застыла и не дышала.
“Я понесла? — Провела дрожащей рукой по-своему совершенно плоскому животу. — Ребёнок Берга? — Тяжело опустилась на кровать, вытирая внезапно вспотевший лоб; ноги почему-то отказывались держать её. — Маленький медвежонок”, — восхитилась она.
— Ты должна прервать своё обучение в Шагосе и отбыть на родину, как сделала твоя предшественница, иначе тебя закуют в цепи и будут держать, пока не разрешишься от бремени, а может, и потом тоже.