Ты моя проблема
Шрифт:
Первый удар — и сердце замирает.
Прижимаю сведенные вместе кулаки к груди. В нос ударяет резкий запах нашатыря. Морщусь.
Когда-то я слышала, что от гемофобии можно избавиться, если смотреть на кровь. Нарочно. Не знаю, насколько работает этот метод, но, кажется, сейчас я делаю именно это.
Подношу вату к лицу, втягивая раздражающий рецепторы запах. Запрещаю себе терять сознание, раз за разом вытягивая себя из надвигающейся темноты.
Голова кружится. Меня подташнивает, но я продолжаю смотреть на происходящее в ринге действие.
Сердце
Глубоко дышу, совершенно не вовремя поднимая взгляд к экранам, и вижу, как по лицу Дениса стекает тонкая полоска крови. Зажимаю рот ладонью, снова прибегая к нашатырю. Еще немного, и меня вырвет. Этого не должно произойти, так же как и моего обморока.
Смотрю на свои колени, обтянутые в черный капрон. Стараюсь абстрагироваться. Забыть увиденное.
Толпа вдруг подхватывает волну громкого свиста. Что-то происходит. Слышу очередной удар в гонг.
Со страхом перевожу взгляд туда. Денис поднимается с пола. Стирает с лица кровь и направляется в свой угол.
Я не видела его падения. Пропустила.
Смотрю на кадры повторов, на то, как сильно ему досталось. Они крутят их на экранах. Организм охватывает фантомными болями. Я как будто наяву чувствую эти удары. Образовывающиеся раны. Хочется закричать.
На мгновение мне кажется, что наши взгляды сталкиваются. Что он меня увидел. Я же тогда ничего не сказала, оставила за собой гнетущее молчание. Может быть, он даже не в курсе, что я здесь.
Это было глупо. Вести себя так. Но эмоции, что душили меня все это время, просто не позволили протянуть ему руку. Там, в спортзале, я хотела казаться холодной глыбой. Не быть, а именно казаться.
Но это теплое, всепоглощающее чувство сильнее меня. Сильнее злости, что никак не может утихнуть. Я люблю. Всецело. До сумасшествия.
С наступлением следующего, шестого по счету раунда зрители вновь оживают.
Соколов отвешивает противнику удар за ударом. Иногда получает их сам.
Со стороны это выглядит отвратительно. Вызывает слишком острую реакцию. На мгновение кажется, что кровь повсюду, даже на моих пальцах. Встряхиваю рукой, и картинка исчезает. Все плывет. Закрываю глаза, пытаясь представить, что ничего этого нет. Что это лишь игра моего воображения.
Мне жарко. Ужасно жарко.
Ровно на несколько секунд шум вокруг прекращается. Я улавливаю этот короткий временной отрезок, находясь в своем полуобморочном состоянии.
Секунда тишины — и возобновленные с троекратной силой выкрики. Свист.
Сглатываю, снова нюхаю ватные диски, перед этим от души смочив их нашатырем.
Я не чувствую других запахов. Почти ничего не слышу, меня словно посадили в отдельную комнату, до которой не добирается и половина звуков. Смотрю на ринг. Рефери, сжав запястье Дениса в своем, поднимает его руку вверх.
Перед глазами начинает резко плыть. Фокус становится нечетким. Все, что я вижу, это очертания. Сливающиеся воедино фигуры. Встряхиваю головой и поднимаюсь со
На подкашивающихся ногах выбираюсь из зала.
Он победил. Улыбаюсь. Во мне тысячи эмоций, но нет ни единого шанса их выразить.
Черные круги все больше захватывают сознание. Я сползаю к полу, придерживаясь за стеночку, и понимаю, что снова вижу темноту.
Не выдержала. Не смогла.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я прихожу в себя. Но, когда открываю глаза, сталкиваюсь с темнотой. Я в каком-то помещении, здесь погашен свет. Чувствительность возвращается ко мне не сразу. Когда чувствую на себе чужие руки, вздрагиваю от осознания этого.
Дергаюсь, но меня снова пригвождает к мягкой поверхности. Вроде бы это диван.
— Тише.
Его голос. Так близко. Это Денис. Он здесь. Он рядом. Тянусь к нему, как к лучику света.
Вытягиваю ладонь, упираясь в его грудь. Чувствую, как бьется сердце. Облизываю сухие губы.
— Почему здесь темно? — шепотом.
— Тебе не стоит это видеть.
Слышу в его голосе улыбку.
— Сильно?
Трогаю мужское лицо. Глаза адаптировались к темноте, и теперь я вижу легкие очертания.
— Приемлемо, — очередная усмешка.
Соколов каламбурит, а у меня сердце кровью обливается. Еще один такой бой я просто не выдержу. Нет, не смогу.
Подаюсь ближе. Лечу в его объятия. Обнимаю за шею, уткнувшись носом в плечо. Пытаюсь втянуть запах, но ничего не чувствую. Закрываю глаза, а по щекам катятся слезы. Огромные капли воды.
С ним все хорошо. Он выиграл. Я знала, что он это сделает.
— Ты пришла, — трогает мои волосы, гладит. — Моя девочка. Никогда больше не мучай себя ради меня или кого-то еще. Никогда. Я говорил на эмоциях и не думал о твоей фобии. Настоящий идиот.
— Все хорошо. Правда. Прости меня, Денис, — бормочу. — Я сделала выбор, я определилась. Я без тебя не могу…
Чувствую его губы. Они накрывают мои, и напряженное, словно пружина, тело начинает расслабляться.
— Я чувствую то же самое, — так же шепотом.
— Денис…
Снова плачу.
Дверь в комнате открывается, и яркий луч света бьет по глазам.
Кажется, это Паша.
— Ден, там, в общем, — мнется, — у Георгия Семеновича инсульт. Прогнозы неутешительные.
72
— Дарья Георгиевна, у нас все хорошо. Вы сами, главное, не переживайте. Не накручивайте себя еще сильнее… Спасибо. Да, конечно, я скажу Денису. До свидания!
Сбрасываю звонок, помешивая соус на плите. С мамой Дениса я познакомилась через пару дней после боя. В больнице. Я поехала туда с Деном, чтобы поддержать. Неважно, что вытворил его дед, но от этого он не перестал быть ему родственником. Положение там действительно очень критичное. Врачи не дают никаких гарантий, что он выживет.