Ты моя проблема
Шрифт:
— Геннадий Андреевич, я не специально, правда-правда, — бормочу и стараюсь выдавить из себя как можно больше слез. Только вот моя сырость на него не действует.
На место в общежитие всегда стоит огромная очередь. Поэтому провинностей здесь не прощают. Я и так слишком долго продержалась со всеми своими косяками.
— В кабинет, живо.
Он с угрюмым лицом шагает на первый этаж, а мне только и остается, что тащиться следом.
— Дверь закрой.
Делаю, как велено, и застываю у стены. Гипсовая статуя,
— Я предупреждал? — Шахов проводит рукой по короткостриженым и немного поседевшим на висках волосам. Вытирает лицо бумажными салфетками. Ему слегка за сорок. Его жена преподает в нашей Щуке*. Сам комендант, бывший мент, ушел на пенсию. Вот благоверная ему работенку-то и выбила.
— Предупреждали, — со вздохом опускаю взгляд в пол.
Хочется зажать нос рукой. От моих волос невыносимо пахнет гарью. Руки в царапинах.
— Как? Вот просто как, Зайцева?
— Я не знаю, — хочу топнуть ногой, — ну вот не знаю. Это случайность. Ма-а-а-аленькая, — развожу перед своим лицом указательный и большой пальцы.
— Маленькая?
— Ну пожалуйста, дайте еще один шанс.
— У нас очередь из желающих до Третьего кольца стоит. Чтобы после обеда духу твоего здесь не было.
*Щука — Театральный институт имени Бориса Щукина при Государственном академическом театре имени Евгения Вахтангова.
2
Больше спорить смысла не вижу. Только на выходе от души шарахаю дверью, так чтобы у него там все форточки вылетели.
И что мне теперь делать? Мама будет рада. Отличный повод ткнуть меня чем-то вроде: «Я же говорила!».
Она и так была против моей идеи жить в общаге. Да и актерское образование в целом она не приветствует. Говорит, что это пустая трата времени. Я с величайшим скандалом сюда поступила заселилась, со скандалом теперь и выселяюсь.
Ну не хотела я жить в доме с ее новым мужем. Я после их развода с отцом с ней не жила и сейчас не хочу. Отношения у нас нормальные. Видимся редко. И все всех устраивает. Мама — человек своенравный. Любит командовать. Поэтому я умышленно стараюсь минимизировать наши с ней встречи, дабы избежать никому не нужных скандалов.
Плюс таскаться на учебу с Рублевки даже на самой дорогой машине в мире — удовольствие сомнительное. Непривычно. Да и вставать в пять утра, чтобы промчаться по всем пробкам… Вобщем в общаге мне нравится. Проживать тут рационально — сокращаю потерю времени и укрепляю семейные отношения. Два в одном просто.
Собираю в чемодан все самое ценное и необходимое со слезами на глазах. Юлька мне помогает и тоже плачет. После мы еще долго обнимаемся, словно никогда не увидимся и не учимся на одной кафедре актерского мастерства.
Часа через полтора, я все же звоню маме. Делать нечего. Она отвечает
Я быстро рассказываю ей о произошедшем и считаю до пяти. Ровно столько длится пауза, прежде чем она с гордостью заявляет мне, что общежитие с самого начала было ужасной идеей.
— Ага… — бормочу себе под нос.
— Так, нас сейчас в стране нет. В доме капитальный ремонт. Я попробую за сегодня урегулировать вопрос с твоим жильем… Что? — мама отвлекается на голос отчима. — А вот, Миша мне тут подсказывает. У Дениса поживешь пока.
— У кого?
— У Мишиного сына. Он все равно сейчас на соревнованиях.
Про Мишиного сына я знаю столько же, сколько и про самого Мишу. По факту ничего.
— Ладно, — пинаю свой чемодан и поправляю шарф. На улице уже поздняя осень.
— Мишин водитель выехал. Привезет тебе ключи и доставит до квартиры. Вечером обязательно мне позвони.
— Спасибо, — сбрасываю вызов и приступаю к самому сложному. Ожиданию.
Только вот, как окажется чуть позже, это еще цветочки.
В квартире я первым делом иду в душ. Хочется смыть с себя запах горелых занавесок и просто немного расслабиться. Для этих целей я беру с собой ноутбук. Запускаю сериал и почти полтора часа отмокаю в горячей воде.
Выбравшись из ванны, заматываюсь в полотенце и провожу ладонью по запотевшему зеркалу. Расчесываю мокрые светлые пряди и, намазавшись кремом, выхожу в прохладную прихожую.
В квартире два этажа. Не верю, что все это великолепие теперь мое. Да, на неопределенный срок, конечно. Но такие условия лучше общажной комнаты с общими туалетами и душевыми.
Заворачиваю на кухню, почти сразу останавливая взгляд на кофемашине. Отлично. Пока ползаю по шкафчикам в поисках капсул, ключ в дверном замке поворачивается. Моментально выбегаю на звук и замираю.
Видимо, это и есть хозяин квартиры — равно мой сводный брат. Странная степень родства.
— Ты кто? — он не церемонится, скидывает с плеча огромную спортивную сумку и одним взмахом руки стягивает с головы капюшон толстовки.
Да, видок у него, конечно, так себе. Бровь рассечена, под глазом фингал. Короче, не лицо, а месиво какое-то. Все это — вместе с его габаритами в виде высокого роста и широченных плеч, неимоверно пугает.
— Ксюша.
— Какая еще Ксюша? — озлобленно повышает голос.
— Зайцева.
Он закатывает глаза, ну или что там у него видно в этой куче побоев. А я наконец-то понимаю, что наш разговор попахивает умственной отсталостью. Выдыхаю и решаюсь все прояснить.
— Я как бы… твоя сестра, — приподнимаю бровь и закусываю губу, — сводная.
— Как бы сводная, — упирается кулаком в стену, — чемодан в зубы — и на выход.
3