Ты моя одержимость

Ангелос Валерия

Нутро сдавливает в тисках.

Я перевожу взгляд в сторону и... дьявол раздери, точно на собственное отражение смотрю, в зеркало утыкаюсь. Но нет. Это мой отец.

Мы похожи. Очень. В клинике тот покалеченный упырюга мог легко принять меня за своего ожившего брата, ведь мы реально выглядим практически одинаково.

Я сжимаю кулаки. Кривлюсь и оскаливаюсь.

– Что же ты ни черта не уберег?

Рявкаю и усмехаюсь. Асадов хоть как не услышит. Через долбаный портрет до него нельзя докричаться.

Мой отец жил здесь, ходил по этим коридорам,

смотрел на изображения своих предков и заряжался силой перед боем. Интересно, как он заправлял на Большом Совете? Сколько собраний успел провести? Какие вопросы решал? И вообще - каким он был?

Блять. К чертям. Мой папаша сильно облажался. Оставил семью без защиты. Погиб в сражении. Бросил беременную жену. Я подобных ошибок не допущу, вот и весь урок, который стоит вынести.

Пора кончать экскурсию. Хватит слоняться по пепелищу.

Я покидаю замок, а мысли обратно так и тянутся. Может, стоит отреставрировать эти развалины? Жить там никогда не захочу, семью туда не приведу. Но просто, в память родителей, как дань роду. Будет нечто вроде музея, чисто заехать, пройтись.

Портреты тоже реально восстановить. А еще у меня есть фотографии замка до того, как постройка превратилась в руины. Тут же лет двадцать никто не жил, а то и больше. Но помещение реально вернуть в изначальный вид. Бабло найдется.

Я оборачиваюсь и смотрю на руины.

Что за блажь меня накрыла? Надо покончить с гребаным Советом, а после не возникнет повода сюда возвращаться. Но, черт возьми, я всю ночь изучал темы, которые должны поднять на собрании кланов.

Там структура обсуждения жесткая. Формируется целый список пунктов, каждый вожак получает возможность ознакомиться с тем, что планируют обговорить. Здесь нельзя ничего протолкнуть на ходу. Существует четкий протокол. Вольности исключены.

Зачем я в это влез? Всегда держался в стороне от всякого кланового дерьма, а тут закопался по самые брови. Погряз и увяз.

Ну а как голосовать вслепую?

Самое разумное, что я могу сделать, - избавить род Асадовых от права на решающий голос. Отгородиться от этих советов, от проклятых традиций и древних порядков.

Но вдруг пригодится? Черт знает, как дальше жизнь пойдет. Если отрубить эмоции и посудить трезво, то подобный рычаг лишним не станет.

Я усаживаюсь в авто и выжимаю скорость до упора.

+++

Я вижу, как вытягиваются рожи вожаков, когда я занимаю главное место за столом и Ахметов заявляет, что теперь Совет можно начать. Лидеры кланов переглядываются. Молчат, но явно напрягаются от такого резкого поворота. Их взгляды липнут к моим пальцам. К золотому перстню с громадным изумрудом. Похоже, этот камень реально мешает им задавать лишние вопросы. Кто станет раскрывать пасть на царя?

Тишину хоть ножом разрезай. Напряг конкретный. Ха, прямо тянет задержаться здесь подольше, развлечь себя зрелищем. Не каждый день этих самодовольных ублюдков настолько сильно корежит. Тут и злоба, и зависть, и ненависть. Вкуснотища. Гремучий коктейль.

Но у меня и свои дела есть.

Как только с этим покончу, придет пора оживать в прямом эфире. Легенда проработана, осталось запустить, дать ей ход.

Я оглядываю зал. Мрачное помещение, прямо под стать местным порядкам. Скупое освещение едва ли спасает ситуацию.

Темень. Пара допотопных факел. Голые стены. Будто в прошлое возвращаемся. На несколько веков назад.

А перстень мерцает ярко. Слепит. Гребаный изумруд. Точно затягивает. Вглядываюсь, изучаю грани, словно пытаюсь разгадать секрет.

И опять развалины замка Асадовых перед глазами всплывают, прорезаются посреди зеленых бликов. Мать. Отец. Только теперь не на портретах. Вживую.

Что за бред в башку лезет?

Я мотаю головой и переключаюсь на изучение окружающих. Многих знаю, но есть и такие, кого вижу впервые. Помимо основных вожаков тут заседают и старейшины, именно они выносят темы на обсуждение, по очереди озвучивают сперва один пункт, потом другой. Все развивается монотонно, по накатанной.

Я жду подставу. А как иначе? Слишком гладко игра развивается.

– Что среди нас делает покойник?
– срывается один из главарей.

Отлично. А то я уже совсем заскучал.

– Дьявол разберет, что ты среди нас делаешь, - бросаю я, глядя в его потемневшие от злобы глаза.

– Это ты, - запинается и пышет яростью.
– Ты на меня?!

– Другого трупа за столом не вижу, - отвечаю ровно.
– Пока что.

– Да как ты смеешь?
– цедит и поднимается, пальцем в меня тычет.
– Откуда ты вообще взялся? Ничего не скажешь. Удачно наследничек нарисовался. Аккурат под дату Совета. Звался Татарином, не имел ни рода, ни племени, а теперь вдруг Асадовым заделался. Сам решения принимаешь. Твой голос превыше остальных. Что хренотень творится? А вы чего молчите? Языки в жопу засунули. Ну! Так легко позволите ему рулить?

Тихо вокруг. Важный момент. Другие вожаки ждут, как я справляться буду, а потом либо подключатся и встанут на сторону этого утырка, либо подчинятся и за мной пойдут.

– Эй, - скалится шакал.
– Как докажешь, что ты Асадов? Даже если выпрыгнул из живота той беглой сучки, это еще ни черта не значит. Шлюха могла нагулять приплод где угодно, на то она и шлюха. Не зря ее твой дядька распотрошил. Хотя так посудить, он тебе и не дядька вовсе, а просто...

Что там у него «просто» я так и не узнаю.

Перемахиваю через стол. Ударом сбиваю ублюдка с ног. Затыкаю гнилую пасть кулаками. Камень фамильного перстня быстро становится из зеленого красным. Стесываю костяшки до мяса. За неделю спокойной жизни расслабился. Но быстро прихожу в форму. Тело все помнит. Реакция молниеносная.

Запах крови будоражит. Борьба распаляет.

Ладно. Хватит. Показательная казнь завершена.

Я отпихиваю падаль и закатываю рукава, оглядываю присутствующих. Дудаев усмехается. Ахметов непроницаем. Далеко не все одобряют мою кандидатуру, но возникать больше не рискует никто. Я снова занимаю свое место.