Ты моя катастрофа
Шрифт:
– Твои родители давно дали моей маме ключи от вашей квартиры в случае чего, – говорит Ян спокойно, а у меня уже вот-вот случится нервный срыв.
Почему родители не сказали мне об этом? Хотя какое это имеет значение. Это же Ян. Лучший парень на свете, по представлениям моей мамы. Для него двери нашего дома всегда открыты.
– Уходи, – говорю на выдохе и добавляю почему-то такое жалобное: – Пожалуйста.
В этот момент я ненавижу себя за слабость, но мне все равно. Пускай он просто уйдет. Это мой дом. Яну здесь не
– Не очень-то гостеприимно.
К черту гостеприимство! Паника удавом обвивается вокруг моей шеи, пока я смотрю, как он встает со стула и направляется ко мне. Когда его присутствие стало для меня таким тяжелым? Мы оба знали ответ на этот вопрос.
Сейчас я чувствую себя даже более уязвимой, чем в школе. Он на моей территории, и мне не спрятаться в домик, не запереться за дверью с тремя замками и не отгородиться от него двадцатисантиметровой бетонной стеной.
Ян подходит почти вплотную, между нами сантиметров десять от силы. Ничтожно мало. Делаю шаг назад, но почти сразу упираюсь копчиком в кухонную столешницу. Ян молчит, но в сумраке вижу, что он смотрит прямо на меня. Как к удару готовлюсь услышать что-то колкое и неприятное, но вместо этого Ян произносит:
– Твоя мама просила вам из гаража картошку поднять.
Смотрю на открытый балкон и замечаю мешок. Дура! Он просто принес картошку.
– Я пошел.
– С… спасибо, Ян, – зачем-то говорю я.
– Не называй мое имя. И не вертись рядом с моими друзьями. Я думал, мы это уже прошли, – припоминает мне недавнюю встречу в столовой с Вадимом. Он разворачивается и уже собирается уходить.
– Давай договоримся! – выпаливаю я. Раз он уже здесь, мы можем сразу кое-что обговорить.
– Что? – Ян оборачивается, и на секунду мне кажется, что на его лице мелькает растерянность.
– Я говорю, давай договоримся, нам нужно расписание, график, называй как хочешь.
– График чего?
В его глазах я наверняка выгляжу полной дурой, и мне хочется поскорее все это закончить.
– Допустим, ты будешь выходить в школу в шесть тридцать, а я в шесть сорок, а обратно при равном количестве уроков я буду уходить первой.
– Я не буду выходить в шесть тридцать.
Вдох.
– Хорошо, я могу выходить в шесть тридцать, а ты в шесть сорок.
– Я буду выходить, когда мне удобно.
Выдох.
– Черт, ты же не хочешь меня видеть, а я не хочу видеть тебя, я предлагаю тебе мирно решить этот вопрос и спокойно доучиться последний год.
– Ты предлагаешь мне мир? Серьезно?
Я знаю, что хожу сейчас по тонкому льду в кроссовках, облитых оливковым маслом, жонглируя при этом раскаленными ножами.
– Я полагаю, ты вернулся не просто так, у тебя тут есть планы. – То, как вспыхивают его глаза, дает мне понять, что я угадала. – Давай оставим прошлое в прошлом и не будем мешать друг другу.
– Оставить в прошлом что? Называй вещи своими
– Боже, я не это имела в виду!
Я понимаю, к чему он клонит. Так или иначе, все наши разговоры сводились только к одному.
– Тогда думай прежде, чем говорить. – Я явно его разозлила. Наверное, он очень хочет меня ударить. – Если тебе легко все забыть, то мне нет, она моя сестра, и я никогда не смогу оставить все в прошлом.
– Я же говорю, что не это имела…
– Замолчи, – перебивает меня парень. – Если трясешься за свою задницу, не переживай, ты меня больше не интересуешь.
Это то, что я хотела услышать, но почему-то это все равно причиняет мне боль. Открываю рот, но совершенно не знаю, что ответить. Кто-то явно уродливый и тяжелый сдавливает мне горло.
Ян смотрит сверху вниз еще мгновение, всматриваясь в мое лицо. Что он хочет там увидеть? Затем отступает и выходит из кухни. Не провожаю. Выхожу в коридор лишь спустя несколько минут, чтобы закрыть дверь.
К чаю я даже не притронулась.
Глава 7
– Ну и где твой брат пропадает? – спрашиваю подругу, подхватываю большую миску с крабовыми чипсами и с ногами забираюсь на диван Яна. Мы договорились собраться у ребят дома в четыре. А время уже близится к пяти.
– Вчера он говорил с Вадимом по телефону про какую-то яму. Может, он и сейчас там, – пожимает плечами Мила. Она сидит в компьютерном кресле напротив меня и наворачивает по комнате уже десятый круг.
– Яму? – удивленно поднимаю брови. Никогда не слышала ни про какую яму.
В последнее время Ян довольно часто где-то зависает со своими ребятами с водного поло. Нам с Милой он ни о чем не говорит, что меня откровенно уже начинает бесить. Раньше у него не было от нас секретов. Ну, или хотя бы раньше он умел их тщательнее скрывать.
– Ты опять подслушивала, мелкая? – открывается дверь, и Ян заходит в комнату. На нем спортивные шорты и футболка, в руках сумка с формой, а значит, он не возвращался домой с утренней тренировки.
– Ничего я не подслушивала! – возмущается Мила. – Ты разговаривал так, что тебя можно было и с улицы услышать.
Ян закатывает глаза и кидает сумку рядом с кроватью.
– Так что за яма? – спрашиваю у парня.
– Не вникай, это место для взрослых, – отвечает Ян, и мне тут же становится обидно. Подумаешь, на полтора года старше, а уже взрослым заделался.
Ян, видимо, замечает мою реакцию на свои слова, подходит и ласково треплет по голове.
– Одуванчик мой, покажу я тебе яму. Подрастешь, и обязательно покажу.
Бесит. Я люблю, когда он зовет меня Одуванчиком. Вот хочется на него позлиться, а не получается. Стоит такой, улыбается во все тридцать два. И даже спорить не хочется.