Ты мой
Шрифт:
Глава 7
Я не справляюсь. То, что обрушилось на меня пару дней назад, все еще не отпускает. Я чувствую себя как выжатый лимон, но, что есть сил, стараюсь не погружаться в это с головой. Пытаюсь держаться на поверхности, но одно неверное движение – и я пойду ко дну.
Алекса изо дня в день следит за мной и старается не уходить из комнаты. Но я не маленькая девочка, за которой нужен глаз да глаз. Я уже проходила через это, и не раз, поэтому знаю, как справляться.
– Тебе нужен свежий воздух. Ты уже трое суток не выходишь на
– Я не хочу никуда ходить.
Алекса цокает языком:
– Я хочу как лучше, Эмма.
Я знаю, что все переживают обо мне. Но им не стоит этого делать. У каждого из нас есть свои проблемы, и свои я решу сама.
– Сейчас мне лучше здесь.
Я обвожу руками комнату.
– И я очень благодарна тебе за заботу. Правда. Но ты не должна сидеть сутками рядом со мной.
Соседка бросает на меня раздраженный взгляд. Я уже не раз ей говорю об этом самыми разными словами, но она упорно отказывается оставлять меня одну, говоря, что я сейчас невменяемая.
– Кстати, ты так мне и не рассказала, что все-таки произошло. Я пыталась не давить на тебя все эти дни, но сейчас тебе лучше. Поэтому выкладывай.
Алекса поудобнее усаживается на кровати в позу лотоса и обнимает подушку. Я долго смотрю на нее в надежде, что подруга откажется от своей идеи. Но она не делает этого.
Я знала, что Алекса не оставит произошедшее без внимания, но думала, что у меня будет больше времени.
– А если я скажу, что не хочу об этом пока говорить?
– Не-а, не сработает, – крутит она головой.
Я тоже усаживаюсь поудобнее. Мне очень не хочется об этом говорить, но, видимо, придется.
– С какого момента начинать?
– С самого начала. Еще с утра ты выглядела странной.
Алекса единственная из моих нынешних друзей знает о той измене, поэтому посвящать ее в свое прошлое мне не нужно. Однако я предполагаю, что и остальные догадываются, так как некоторые мои песни посвящены этому.
Я во всех подробностях рассказала Алексе, что со мной случилось в день концерта. И я знала, что соседка поддержит меня. Но я не могла себе представить, что в некоторых вопросах она станет меня осуждать.
– Да, Аарон не пай-мальчик. Но относить его к изменникам и бабникам не стоило. Он не такой, уж поверь мне! – вздыхает подруга. – То, что ты ему наговорила, неправильно. И я ни в коем случае не заставляю тебя извиняться, но тут ты не права.
Если таким образом она хочет поддержать меня, то ей это не удается. Теперь я чувствую себя еще хуже. Мне и так было не по себе из-за ситуации с Бэйкером, а теперь меня еще будет пожирать чувство вины. Отличное комбо.
– Теперь он меня точно ненавидит, – прикрываю я свое лицо подушкой.
– Не думаю, что все настолько плохо, – приободряет меня подруга. – А теперь давай все-таки прогуляемся?
Жаркий солнечный день в Талсе [4] дает знать о себе сразу же. Мы еще не успели пройти и пару сотен ярдов [5] , как одежда стала влажной.
–
– Да брось ты! Погода просто идеальная.
Я молчу в надежде, что разговор на этом закончится. Но Алекса не собирается умолкать. Подруга начинает рассказывать мне какие-то нелепые истории и спрашивать мое мнение на их счет.
4
Талса – второй по величине город штата Оклахома с населением около 390 000 жителей.
5
Ярд – единица длины в системе английских мер. 1 ярд равен 91,44 сантиметра.
Я хочу вернуться обратно в комнату.
– И ее уволили, представляешь? И все из-за того, что ее статьи, по мнению редактора, были слишком откровенными. Это просто немыслимо! Я считаю, ее статьи были живыми и настоящими. О реальных проблемах, а не о принцах на белых конях, которые водятся только в сказках.
Если я ничего не путаю, то сейчас соседка рассказывает о девушке, которая писала статьи о проблемах в отношениях, женской солидарности, абьюзе и подобных вещах. Хорошо, что кто-то поднимает эти темы. И очень грустно, когда таких решительных журналистов увольняют.
Женская солидарность в наше время существует лишь на словах. Уж мне ли не знать? А во всех проблемах в отношениях виноваты будут всегда женщины, потому что мы чертовы «хранительницы очага», которым не давали слово. Он повысил на тебя голос? Ты сама виновата, значит, сделала что-то не так. Он поднял на тебя руку? Ты вывела его из равновесия, а вообще «бьет – значит любит». Все это полнейший бред, от которого мои уши сворачиваются в трубочку, а из носа струится пар.
– Что ты думаешь на этот счет? Неужели в двадцать первом веке мы все так же должны молчать о таком?
Нет, не должны. Но у меня нет настроения рассуждать на любые темы.
– Прости, Алекса, но сейчас мне не хочется ничего. Даже говорить.
Подруга кивает и замолкает. И мы в полной тишине доходим до ближайшего кафе. Там нас встречает милая девушка с меню в руках. Быстро определившись с заказом и продиктовав его официантке, мы снова умолкаем. Но это молчание не такое, как обычно. В нем есть напряжение и тревога.
– Что-то не так? – решаю все-таки завести я разговор.
Алекса прыгает взглядом по всему кафе. Что она скрывает?
– Алекса?
– Я знала, что, если я тебе скажу, ты не согласишься выйти из комнаты.
– Скажешь что?
Но я не дожидаюсь ее ответа. Над входной дверью звенит колокольчик, и по голосам я слышу, что входит несколько человек.
– Мы здесь, – машет кому-то подруга и прячет от меня взгляд.
В следующую секунду рядом с нами присаживаются Кассандра, Хлоя, Коннор, Мэйсон, Майк и Ноа. Появление последнего удивляет меня.
– Как ты, Эмма? Мы беспокоились о тебе, – с волнением в голосе интересуется Кассандра. – Алекса говорила нам постоянно одно и то же. И это одно и то же было не очень оптимистичным.