Ты мой Мир!

Милевская Милена

— А вы посмотрите на рану?

— Как только Вы уйдётё.

Человек тут же испарился. Верея взглянула на больного. Совсем мальчишка. Лет восемнадцать — двадцать. Соломенные кудри прилипли к мокрому лбу, распухшие губы потрескались, кожа бескровная. Она осторожно откинула грязную простыню, под которой он лежал. Большая повязка на правом бедре оказалась насквозь пропитана кровью и гноем. Она достала из чемоданчика острый скальпель и рассекла бинты. В нос ударила отвратительная вонь, и Верея едва удержала рвотный позыв. Рана была в ужасном состоянии. Наспех стянутый шов местами разошёлся, попала грязь с повязки, и воспаление перекинулось на здоровые ткани вокруг. Кое-где наметился некроз.

Пострадавший был без сознания. Если он ещё немного подождёт старшего лекаря — спасать будет некого. Она приняла решение иссечь старый шов, вместе с отмершей кожей, и зашить заново.

Верея быстро разложила нужные инструменты на животе парня. Обработав вокруг раны спиртовой настойкой, рассекла и удалила старые швы. Из разверзшейся раны медленно поползла кровь, точно желированная. Верея вылила внутрь последнюю жидкость для обеззараживания, вычистила рану, отсекла отмершую кожу и принялась зашивать. С первым проколом юноша дёрнулся. Верея испугалась, что сейчас он придёт в себя и начнёт буянить, но, он снова затих. Но, продолжал дергаться от каждого нового прокола. К концу процедуры у неё тряслись руки, то ли от усталости, то ли от испуга — точно свои эмоции она определить не могла. Чистых бинтов в чемодане не оказалось, и Верея выругалась. Нужно было сразу проверить. Если его дружок так долго ищет настойку, сколько же потребуется времени на бинты?

Юноша снова зашевелился и, на этот раз, пришёл в себя.

— Болит, — прошептал он и захныкал.

— Знаю, милый, — Верея погладила его по голове. Лоб кипел. — Я дам тебе кое-что, и боль уйдет.

— Девчонка? — С удивлением прошептал он и повернул лицо на её голос. Открыть глаза, видимо, у него не получалось.

— Девчонка, — улыбнулась Верея.

— Красивая?

— Очень.

Верея вздрогнула и вскочила. Позади неё тихо стоял мужчина в зеленой жилетке поверх серой рубахи с закатанными выше локтей рукавами. Его кожа была неестественно белой, а фигура и лицо настолько утончены, что Верея испугалась, не болен ли сам целитель. Но, для больного, его глаза были слишком блестящими и живыми — он не смотрел, а будто цеплялся ими за каждый рассматриваемый предмет. Он остановил их на Верее с нескрываемым восхищением, и сощурился, точно от неё исходило сияние.

— Вы…, - растерянно протянула она.

— Старший лекарь, — кивнул незнакомец, и его гладко зачесанная за ухо челка выпала на лицо. Так ему стало намного лучше.

— Я новенькая. Меня привели утром. Его друг просил о помощи…

— Прекрасный шов, — перебил он, отодвигая её от пациента. Склонившись, он внимательно разглядывал её работу, — Всегда так шьете?

На их языке он говорил бегло, но с сильным акцентом.

— Всегда, — кивнула Верея. Это была чистая правда. Ненавидящая и всячески избегающая шитьё и вышивку Верея оказалась весьма талантливым портным по человеческому телу. Даже самые страшные раны она умела зашить так, что после заживления оставалась только тонкая белая полоса.

— Простите, что так долго — нужно было закончить операцию, — улыбнулся старший лекарь ей одними глазами, и Верея отметила, что это его единственная часть тела, выражающая хоть какие-либо эмоции. В голову полезли сказки о нечисти и вампирах, которые мама читала им с Анной на ночь в детстве.

— Я просила его друга только состав принести, — улыбнулась она в ответ, не в силах оторвать взгляд от его изумрудных глаз.

— Я должен проверять все, что делают новички. Простите, таков приказ, — пожал он плечами и, неожиданно, улыбнулся.

— Понимаю. Еще сюда нужны бинты для перевязки.

— На всякий случай, я захватил, — он протянул Верее коробку, наполненную настойками и бинтами. Она принялась

перевязывать только что прооперированное бедро.

— Так странно видеть девушку на этой должности. Да ещё и такую умелую.

В голосе старшего лекаря зазвучали совершенно не те нотки, с которыми следует восхищаться успехами коллеги. Верея смутилась и спутала бинты.

— Откуда Вы? — Перевела она тему разговора.

— Из Порта Сан-Марина.

— Серьезно? Вы пленный?

— Ну, формально, Марина теперь принадлежит княжеству, так что… да, я здесь в плену, — рассмеялся он, — А вы? Тоже в плену?

— Скорее да, чем нет.

Она закончила бинтовать и поднялась, почти сровнявшись в росте с целителем.

— Коллега по несчастью, — резюмировал тот, глядя прямо в глаза, — я Астин.

— Верея, — она пожала его протянутую руку.

— Уже определилась с палаткой, в которой будешь спать?

Он не выпустил её руку из своей. Его хамство вывело из себя. Она отдернула руку и отошла на шаг от мужчины.

— Да, вон та, что через поле.

Астин непонимающе заморгал. А затем до него дошло:

— А, ты придворный целитель? Ну, тогда в полях ты не в плену, а в ссылке. — Верея усмехнулась. — Если ты здесь закончила, пойдём, покажу тебе нашу лабораторию и фронт работ?

— Пойдём, — согласилась девушка, торопливо собрала свой чемодан и последовала за Астином.

Глава 10

Работы предстояло много. Целителей было всего трое, с Вереей четверо. Обещали прислать ещё, но точной даты их приезда не знал никто. Раненых и заболевших было не счесть. Не всем им требовалось вмешательство иглы и скальпеля, но лечение абсолютно каждому. Каждый страдающий переживал недуги по-разному: одни кричали, другие скандалили, некоторые тупо смотрели перед собой и молчали. Последние казались самыми трудными пациентами, так как понять, от чего лечить человека без видимых повреждений оказалось непросто. Большинство из них не воспринимало девушку за целителя. Её норовили ущипнуть за грудь, хлопнуть по заду, приглашали полежать рядом, просили привести нормального лекаря. К вечеру, совершенно измотанная, она практически приползла в палатку для целителей и без сил рухнула на стул. От усталости хотелось плакать. Наверное, она переоценила свои силы, соглашаясь на эту работу, но ради жалованья, придётся стиснуть зубы.

— Я принёс тебе поесть.

В палатку вошел Астин с тарелкой дымящегося супа. Пахло великолепно, и живот Вереи, пустующий весь день, громко заурчал. Девушка покраснела.

— Спасибо.

— Ты весь день ничего не ела, — и когда только успел подметить в дневной суете? — Так нельзя. Кто поможет им всем, если ты замучаешь себя голодом?

— Они не воспринимают меня как целителя.

— Они же вояки — у них крошечный мозг.

Верея рассмеялась. Астин придвинул второй стул к столу и принялся перебирать разбросанные по нему склянки.

– Парень, которому утром ты перешила ногу, пришёл в себя, — как бы между делом обронил он.

— Правда? — Обрадовалась Верея, — помог антисептик?

— Да, ты молодец, — подмигнул Астин, — а теперь ешь, а то не хватит сил дойти до дворца.

Сердце Вереи упало. За событиями дня она совершенно забыла о произошедшем с ней за последние несколько дней. Дворец, Дрогомир, свадьба напрочь вылетели из головы, и, несмотря на неудачи первого рабочего дня, в глубине души она чувствовала себя счастливой. Свободной и лёгкой. А от напоминания о возвращении во дворец всё моментально улетучилось. Внутри снова закрутился водоворот из тревог, страхов, неуверенности и бессилия. Изменение в её настроении не укрылось от Астина. Он отложил свои дела и озабоченно взглянул на девушку.