Ты мне очень нравишься. Но...
Шрифт:
После чего Ариавальд отпустил Ульриха и Райнера, младшему же брату дал знак, чтоб тот задержался перед артефактом связи.
— Такой вопрос. Может, покажется странным… Ты с женой пытался связаться?
— Напомню: я не знаю, где она. — Эйтал зыркнул очень зло. Почти по-мальчишески.
— Ты меня не понял. Я имел в виду ментальную связь. Попытки дотянуться мыслями, душой, магией. — Император прищурился. — Было. Вижу, что было.
— Было.
— Какой результат?
— Брат, я же…
— Слушай, это может быть важно. Говори, даже если не уверен.
— Что ты узнал?! — Принц насторожился, словно
— А вот я тебе пока на твой вопрос не отвечу. Одно скажу: будь уверен, делами твоей семьи я занимаюсь. Итак, слушаю тебя.
— Да, было, — холодно ответил Эйтал. — Мне показалось, я слышу ответ жены. Но ощущение было таким слабым, что я не могу сказать, случился ли контакт на самом деле, или это было всего лишь моё воображение.
— Что она тебе сказала?
— Дала понять, что не простит.
Правитель нахмурился.
— Плохо. — И удостоился ещё более злобного братнего взгляда. — Так, поспокойнее! Не сомневаюсь, что тут просто вспышка обиды. Мы решим проблему. Не было ощущений, где она может быть? Каких-то образов, хотя бы чего-то, по чему можно предположить хоть приблизительно место, где она находится?
— Ничего. Только голос. Даже не голос, а его…
— Его мысленное выражение, я понял.
— Примерно так.
— Ла-адно… А ощущение настроя было? Испуг, отчаяние, раздражение — что-нибудь подобное.
— Не помню. Наверное, нет… Брат, ты должен мне сказать, что тебе удалось узнать!
— Прости. Не могу. И дело тут не в отсутствии доверия. Будь у меня хоть какие-то факты… Но тут даже фактов нет. Просто мой аналитик работает методом исключения. Вот будут хоть какие-нибудь сведения, хотя бы приблизительно достоверные — сразу тебе сообщу. Но в личном общении. У меня по-прежнему нет уверенности, что Лара вне опасности. Так что будем осторожны.
— К тебе по-прежнему никто не обратился с угрозами или требованиями по поводу неё?
— Нет. Но как ты понимаешь, пока это мало о чём говорит. Среди версий по-прежнему есть та, что кто-то из мятежников сумел обольстить твою жену и теперь с её помощью рушит магическую систему…
— Какой тогда, по-твоему, мощью должна обладать моя жена?!
— Тут может быть что угодно, — оборвал Ариавальд. — Она может оказаться проводником.
— Бес его раздери!..
— Повторюсь: может быть всё что угодно. Мы слишком мало знаем. Беда в том, что после перехода твою супругу не обследовали на способности. Кто же знал, что это было первое, что следовало сделать. Продолжай тянуться к ней и попробуй убедить, что с тобой ещё можно иметь дело.
— Дипломат из меня…
— Вот только ты единственный, кто с нею связан! — назидательно произнёс император. — Вспомни, чему тебя учили, соберись, да возьми пару уроков у своих приближённых ловеласов! Делай что хочешь, но мирись с женой. И попроси у неё позволения её найти.
— Что? — Эйтал нахмурился. — Ты полагаешь, она… Она сама не даёт себя найти?
— Одна из версий, брат. Её могли напугать, что мы, допустим, хотим её смерти.
— Она не дура! Она не могла в такое поверить!
— Считаешь?.. Ты сам знаешь ответ. Всё возможно, и тебе нужно будет решить также и этот вопрос. Действуй, ты знаешь, что делать. А я сосредоточусь на всём остальном. Если твоя супруга цела, мы её вернём в семью. По крайней мере, сделаем
И жестом позволил ему погасить свой артефакт.
После чего замер, прикрыв глаза руками.
Семейные отношения никогда не были простыми. Так вообще не бывает в правящих семействах. Братья их отца тоже были своеобразными господами… Императором по определённым причинам стал второй сын предыдущего государя, что «подарило» Империи долгие годы тихих междоусобиц, к счастью не переросших в гражданскую войну, и десятилетия внутрисемейной ненависти. Старший дядя не отличался стабильностью психики, с магией, с общением, с нормальным восприятием у него тоже были проблемы, так что выкинуть мог всё что угодно, однако терпеть его приходилось. Как и младшего, вполне сохранного умом, однако большого интригана.
Отец Ариавальда многое рассказывал сыну о братьях. Старался сдерживаться, но получалось не всегда. Будущий император с юности понимал, что семейные узы — семейными узами, но увы, требования государственной безопасности и государственного блага звучали громче. И если жизнь потребует, ему придётся отступиться от любого из братьев из его семьи.
Он благодарил Небеса, Огнь Предвечный и Всевеликую Магию, что таковая вероятность стремится к нулю. Братья не замышляли против него, наоборот — охотно включались в работу на пользу государства. Райнер говорил, что ему и так трудно делить жизнь на две части — служебную и личную, куда он и следов жестокости не желал допускать — и добавлять ещё и третью, сферу отправления власти, он был категорически против. Ульрих же усмехался, что ему и так хватает ответственности. Большего — не надо. И он счастлив, что хоть часть семейной жизни может держать в стороне от взоров общества. Император себе такого позволить не мог.
Эйтал же… Ещё когда первые следы магического труда легли на его внешность, стало понятно — он действительно одержим ремеслом чародея. Он нашёл ту область, в которой желает реализовать свои возможности, и вряд ли когда-нибудь захочет шагнуть за её пределы. Даже обязанность бывать при дворе младший принц воспринимал без восторга. Казалось, в его жизни существует только магия, ничто кроме магии.
Ну, и супруги теперь.
Братья здорово упрощали Ариавальду жизнь, и потому их легко было любить — искренне, глубоко, открыто. А потому император считал своим долгом в силу возможностей заботиться о каждом из них. И то, что до сих пор не удалось вернуть младшенькому супругу, серьёзно угнетало. Это настроение государя уже начинали чувствовать его люди — ишь, как суетятся, стоит только спросить их, нет ли чего нового о её высочестве Ларе Миэр.
Его величество указал слуге на плащ попроще, завернулся и заспешил в тайный внутренний дворик, примыкавший к дворцовой тюрьме. Сопровождению — охране и секретарю — подал знак держаться подальше, и те подчинились. Да что уж, эта часть дворца была совершенно безопасна.
Во дворике уже ждали офицер и боец, отправленные Райнером, а с ними — пленник, совершенно потерянный. Он умоляюще посматривал по сторонам, и его лицо было красноречиво — этот уже давно готов, его и пугать орудиями для развязывания упрямых языков ни к чему, он и так рад будет рассказывать всё, что знает, успевай только дозволять и внимательно слушать.