Ты мне очень нравишься. Но...
Шрифт:
— Или же они хотят получить её дар, а не деньги за неё.
— Насколько я знаю, условие получения дара от женщины — добровольность его отдачи. — Ариавальд посмотрел на брата с плохо скрытым укором. Вздохнул. — Жаль, что ты не смог с ней поладить.
— Брат, послушай, я уже давно вырос, поздно воспитывать…
— Только в том случае, если ты не пожелаешь слушать! — Император повысил голос. — А может, пора уже признать, что сам ты не преуспел? Может, прислушаешься к словам тех из нас, кто хотя бы может похвастаться благополучной семейной жизнью — меня, Ульриха, Райнера?
— Вы женаты на местных дамах! — рыкнул Эйтал. — Совсем
— Ой ли? Женщины во всей мирах женщины. И ты мог бы добиться успеха со своей женой, я почти уверен! Мне Райнер рассказывал, как она тебе вкуснейшие обеды присылала в Бел Зери. Такое всегда говорит о добрых намерениях. Она о тебе заботилась, значит, ты был ей интересен. То, что у вас не сложилось в итоге, получается, твоя вина.
— Я не отрицаю!
— Вот и хорошо.
— И хватит мне твердить одно и то же! Упрёки за упрёками… Сколько ещё я должен всё это выслушивать?! Понял уже!
— Суть вот в чём: ты же понимаешь, я, вероятно, могу её вернуть. Но удержать при тебе — уже точно нет. И силой этого делать не стану.
— Просто найди её и дай мне с ней поговорить!
— Постараюсь. А ты, будь добр, подготовься к этой встрече со всех сторон. И не только подарки подбери. Ты меня понимаешь?
— Хватит! — Эйтал уже едва сдерживался. — Я не учу тебя обращаться с твоей женой, брат!
— Ещё б ты пытался! — развеселился император.
И прервал магическую связь. А его младший брат остался полыхать негодованием. И пылом доказать обратное. Вот только кому? Об этом принц пока не задумывался.
Лара
На рынке она больше смотрела и слушала, чем говорила сама. Не было никакой необходимости напрямую добиваться ответов. Другие покупательницы избавляли её от необходимости методом проб и ошибок осваивать всё самой — местные жительницы не стеснялись высказывать продавцу всё своё отношение к его товару, а ответные аргументы звучали как дополнительные аргументы.
И всё это девушка запоминала и брала в расчёт.
Так постепенно она начинала разбираться, что к чему, какие овощи как выбирать, какие травы на что годятся, какие фрукты следует отбраковывать, и всё прочее тоже. Ещё важным умением стал навык торговаться, чем раньше она никогда не занималась. Но тут торговались все, и попытка сразу, без всяких обсуждений, платить запрошенную сумму, могла насторожить — мол, что ты за птица такая, вроде, не в шелках и бархате, не чванливая супружница чиновника, каким-то хреном припёршаяся на простой рынок, не любовница богача. Одета по-простому — и не торгуешься?
А ещё тут было привычно поболтать о всяком разном, хоть о рецепте блюда, для которого покупаются ингредиенты. Не то чтобы обязательно, но у замкнутости, молчаливости, отстранённости должна была иметься какая-то причина. Либо дама всем тут известна как нелюдимая, слишком надменная, обладательница вот такого дурного характера или просто чрезмерно застенчивая, либо же дело было в каком-нибудь горе, постигшем покупательницу, событии, поглотившем всё её внимание. Хотя городок и считался городком, на деле это было большое село, почти все всех знали, узнавали с первого взгляда, а уж постоянных покупательниц — особенно.
С Ларой здесь тоже давно познакомились, только звали так, как её привык именовать хозяин дома, а за ним и все домочадцы — Рисса. Уважительно с ней раскланивались, спрашивали, как дела и можно ли будет позвать её, когда у жены подойдёт срок. Положение Лары ещё здорово облегчило
У неё получалось сходить за свою. Она болтала с другими постоянными покупательницами, обсуждала качество привезённого мяса, овощей, трав, специй, погоду и безопасность ближайших лесов. Так получала и полезные для себя новости — появились ли ранние грибы, как ведут себя кабаны и олени, не в гоне ли они и от каких участков леса стоит пока держаться подальше. К ней привыкли, снисходительно относились к некоторым странностям, списывая их на то, что госпожа повитуха из далёких краёв, да она и должна быть странной — магичка же и врачеватель, необычности в поведении и привычках понятны.
К тому же о ней быстро пошли добрые слухи — обращавшиеся за её помощью женщины благополучно рожали, Ларе везло, а кроме того она всё увереннее овладевала своими новыми возможностями. Этот поразительный взгляд, который позволял видеть тело будущей роженицы насквозь, намного лучше, чем рентгеновский снимок и УЗИ вместе взятые. А ещё она обнаружила, что способна, не влезая пальцами в организм пациентки, снимать пуповину с шейки малыша, решать проблему предлежания плаценты и даже помогать естественно родить в том случае, когда у неё на прежней родине однозначно рекомендовалось бы кесарево.
Всё же она не хирург, лишь акушерка. Делать кесарево она решилась бы лишь в самый последний момент, когда иного варианта уже не осталось бы. Когда владеешь только теорией, за практику в таком деле браться ну совсем не хочется.
Особенно бодро дело пошло после того памятного разговора в лесу. Ей всё казалось, что за её спиной стоит неизмеримая мощь какого-то… нет, не существа, а внефизической силы, однако же одушевлённой, наделённой желаниями, страстями и почему-то намеренной помогать ей. И это была самая ценная помощь, какую только можно себе представить — обучение пользоваться новыми возможностями.
Закупив на рынке всё, что ей требовалось, Лара отнесла покупки в дом Оитела Раменци и собралась на прогулку в лес. Пояснила, что грибков бы ей набрать, да и травки уже готовы к сбору. Кухарка снова скривилась, будто ей под нос сунули что-то шибко пахучее, причём малоприятное, пожевала губами, словно прикидывая, стоит ли снова объяснять госпоже повитухе, что грибы — не та еда, которой стоит увлекаться. Но махнула рукой и угукнула. Мол, сами смотрите, мадама, ваше дело.
Ну, а девушка уже у себя в комнатушке закуталась в тёплую пелеринку и по пути прикидывала, как надолго она может отлучиться в лес. Ей там нравилось — свежий воздух, полное одиночество, возможность быть наедине с собой и не притворяться даже в малом. Она прошлась довольно-таки бездумно по уже привычной поляне, не особо надеясь на добычу (хотя кое-какие грибки были), и пристроилась на старом трухлявом стволе, лежащем неподалёку от ручья.
«Рад, что ты нашла на меня время», — прозвучал голос. Знакомый таинственный голос.
«Я слышала голос мужа, — подумала Лара. Спустя время она приноровилась именно так общаться с Родником — не произнося ни слова. — Он просил прощения. Значит, он всё же виновен передо мной. А ты утверждал, что он не желал мне смерти».
«Он и не желал».
«Тогда что значило это «прости»? Можно подумать, за меньшее он стал бы извиняться».
«Почему же нет? Сознание человеческое — сложная штука».