Ты мне очень нравишься. Но...
Шрифт:
— Всё так и есть, госпожа.
— Понятно. — И опустила голову. — Наверное, мне надо умыться.
— Вам помочь, госпожа?
— Ну что ты. Ни к чему.
Немного ещё посидела, свесив голову, потом привела себя в порядок. «Ну хватит, — подумала, — рано падать духом, что ты, в самом деле. Ведёшь себя как влюблённая дурочка, которую обманули. Но на деле-то ни ты не влюблена, ни от мужчины не вправе требовать того же. Так и не требуй. Держи себя в руках». И подсела к трюмо. Нужно было что-то сделать со следами слёз на лице. Не стоит показывать мужу, насколько сильно он её задел.
Когда принц явился в её спальню, он выглядел очень сумрачным. Но и Лара, смотревшая на него через зеркало,
— Позвольте… — Вынул из коробочки изящное колье, искрящееся полированными гранями драгоценных камней, осторожно расположил на её груди. Помедлил, после чего с беспокойством заглянул ей в лицо. — Вам не нравится?
Лара сдержала вспышку возмущения. Для неё подобный жест был чем-то вроде попытки купить расположение своего имущества, раз уж ему вздумалось взбрыкнуть. Но жизненный опыт подсказывал, что время от времени мужчины думают совсем иначе, чем женщины, и по-другому оценивают те же ситуации… В смысле — довольно часто так и происходит. И если её муж не слишком искушён в общении с дамами… Тем более дамами самых разных кругов… В общем, стоит дать ему шанс. Хотя бы самый маленький.
Она подняла глаза и сдержанно посмотрела на него сквозь зеркало.
— Благодарю, очень красиво, — произнесла она, даже не глядя на украшение. — Но, честно говоря, я предпочла бы другое.
— Что же?
— Ответ на вопрос.
— Задавайте. — Мужчина стиснул губы.
— Скажите, вы намереваетесь забрать у меня ребёнка, если он родится?
Реакция выглядела довольно-таки искренне. Глаза Эйтала зримо округлились.
— Забрать? В каком смысле?
— Отобрать. Отстранить меня от воспитания ребёнка и общения с ним.
Глаза стали ещё круглее.
— Откуда вы это взяли? Кто вам сказал?
— Вы сказали, что вам не нравится моё поведение.
— Н-но…
— Предположу, вы предпочтёте своему ребёнку женщину-воспитательницу с идеальным поведением.
— Я совсем не имел в виду… — Он несколько мгновений ловил воздух. — У меня и в мыслях не было ничего подобного!
Она поёжилась, спрятала глаза, пряча и чувства свои — но снова подняла на него замкнутый, сдержанный взгляд.
— А откуда я могу это знать? Я чужая в этом мире. Я не знакома с вашими традициями.
Короткий порыв, отразившийся лишь в мимике — в итоге Эйтал очень быстро совладал с собой.
— Что вы хотите? — спросил он мрачно, явственно начиная сердиться.
— Я хочу гарантий, что если у меня родится ребёнок или дети, никто не оспорит моё право растить их, общаться с ними сколько мне будет угодно и нянчиться сколько захочу. До разумного их возраста. И что моменты воспитания будут… обсуждаемы. Я не соглашусь на то, чтоб, образно говоря, вышвыривать своего ребёнка на мороз или посреди озера из воспитательных соображений, но наказания за серьёзные проступки — безусловно, тут я согласна. Они могут быть нужны. И авторитет отца ребёнку нужен — тоже не спорю. Без веской причины вмешиваться не стану. Я, поверьте, хочу лишь блага своему будущему ребёнку. Хочу, чтоб он вырос достойным мужчиной и членом общества.
Несколько мгновений мужчина задумчиво смотрел на жену.
— Вы думали об этом?
— Как любая женщина, я всегда помню и думаю о таком.
Кивнул. Казалось — вполне удовлетворённо.
— И вы желаете растить ребёнка…
— Разумеется!
— И вы хотели бы родить ребёнка от меня?
Лара повернулась и несколько мгновений смотрела на него в упор.
— Честно скажу: не знаю. Не понимаю пока, что вы за человек. Но если забеременею, хочу быть уверена, что никто не попытается отобрать у меня малыша.
— Если вы забеременеете сейчас, вы захотите
— Разумеется! — аж охнула она.
А мужчина подался к ней и вынул из того же кармана ещё один футляр, поменьше.
— Позвольте вручить вам ещё и это…
— Ваше высочество! — Она едва сумела подавить в себе возмущённый вопль. Спокойнее, Лариса, спокойнее. Так нельзя. Прими как версию, что у вас тут проблема коммуникации. Твой собеседник просто тупит. Может, и по природе дурак… Что вряд ли. Но, может, он не дурак, а просто узкий специалист — в своей сфере гений, а в других вопросах, в частности в проблемах человеческих взаимоотношений, тупня тупнёй. — Я совершенно о другом!
— Я понимаю. — И, должно быть, догадавшись, что прикалывать вынутую брошь к её халату не стоит, может получиться неловко, просто положил подарок на столик трюмо. Прямо перед нею. — Я обещаю и клянусь, что никогда не попытаюсь отдалить вас от ребёнка, если только это не окажется во вред самому ребёнку.
— Сомнительная формулировка. — Она сощурилась, даже не глядя на подарок. — Что вы можете назвать «вредом»?
— Давайте так: физическое и психическое здоровье ребёнка. В любой спорной ситуации обратимся к суду семьи, моих братьев и их жён, а также специалистов по магическому и физическому здоровью детей. И поверьте, я знаю и уверен, что ребёнку нужна забота заинтересованной матери, и для меня будет радостью убедиться, что вы хотите сами заниматься младенцем. Не каждая высокородная мать берёт на себя такую обязанность. Но есть даже мы подберём малышу хороших нянек, — в голосе его появилась нежность, и Лара поневоле прислушалась к этой мягкой мечтательности. Он говорил о предполагаемом ребёнке с лаской. Вряд ли ему безразличен сам вопрос… Да что там — не может быть, чтоб оказался безразличен! — и вы всё же захотите проводить с ним время, я посчитаю, что ребёнку это только на пользу. И станет счастьем для меня самого.
— Вы правда так считаете?
— Я клянусь.
— То есть вы действительно готовы поклясться?
— Готов. Поклясться своей магией и своей жизнью. — Мужчина смотрел на собеседницу с интересом. Таким глубоким, словно готовился исследовать её.
— Тогда… — уступила она, — тогда… Ладно. — И накрыла ладонью ожерелье. — Спасибо. Очень красиво.
И впервые опустила глаза на подарок.
Стоило отдать должное — ожерелье было изумительное, изготовлено из светлого металла, причём так искусно, что тянуло долго-долго разглядывать каждый изгиб узора. А сколько камушков украшало это изделие, и, уж конечно, были они не какие попало. Наверняка ценные. Брошь так и просто поражала воображение. В самом её центре сиял такой крупный камень, что только и оставалось рот разинуть и любоваться игрой отблесков на гранях. Казалось, причудливо шлифованный камень окружают светлые перья белого золота, усыпанные мелкими бриллиантами, и всё это переливалось даже под мерцанием вечерних светильников, словно чудесное сокровище из сказки. Подумать только, как это будет сиять под лучами дневного светила!
Драгоценности, достойные принцессы, что уж там.
— Спасибо, — повторила она, осторожно огладив центральный кристалл, переливчатый и загадочный.
— Это магический топаз, — шепнул принц и, помедлив, осторожно прикоснулся губами к её шее. Прикосновение было осторожным и даже деликатным, стоило отдать должное.
Лара не отстранилась, и, ободрённый, мужчина слегка усилил напор. А потом и подхватил супругу на руки, понёс к постели. Неспешно стаскивая с неё одежду, он явно увлекался всё сильнее и сильнее, пальцы его уже подрагивали, а выражение лица становилось даже слегка ошалевшим… А, пожалуй, и не «слегка». Стянув с неё нижнюю сорочку, Эйтал ласково приник губами к её груди. Потом прижался щекой.