Ты меня (не) спасешь
Шрифт:
Врать Олегу было нельзя. Он чувствовал ложь и не давал оступившемуся вторых шансов, а мне была так нужна надежда!
– А твой муж не может помочь? – спросил он с издевательскими нотками в голосе.
Я усмехнулась. Бывший, видимо, знал многое о моей нынешней жизни, раз сразу заговорил о Нике. Не удивлюсь, если даже он в курсе и всего остального.
Не зря в адвокатской конторе, где раньше работал Олег, его за глаза прозвали Змеем.
Он мог посмотреть на человека, просто взглянуть, чуть прищурив глаза, у собеседника сразу начинали трястись
– Может, – снова вздохнула я, чувствуя, как задрожали руки. – Но я не хочу его помощи. Больше нет.
– Почему? – спокойным тоном продолжал допрос Олег.
Я чувствовала себя преступницей, обвиняемой в особо тяжких преступлениях, у которой нет права поднимать глаза на обычных граждан, и которая тем более надеяться на смягчение приговора. Впрочем, именно такой в глазах бывшего я и была. Чудо, что он вообще продолжает разговор!
– Муж изменил мне. Сегодня я самолично в этом убедилась, – поджав губы, продолжила я. – Я знаю, что не имею права просить тебя, но хочу именно этого.
– В чём суть просьбы, Зоя? – по-деловому осведомился бывший.
Во время разговора я ходила по залу, выписывала круги и гнала от себя страхи. Всё самое плохое на сегодня уже случилось. По закону жанра, Олег должен послать меня с просьбами куда подальше, снисходительно заявив, что так мне и надо. И я даже не посмею осуждать его за грубость и отказ!
– Я не могу сказать по телефону, – наконец, ответила я. – Пожалуйста, приезжай. Я продиктую адрес.
И переведя дух, продолжила, ободрённая тишиной на том конце трубки:
– Олег, ты можешь мне отказать, я даже уверена, что ты так поступишь, я всегда просила у тебя больше, чем ты хотел мне дать, но уверяю, это последний раз. Больше я тебя не потревожу.
Я остановилась у окна, прижав свободную руку ко лбу, и замерла в ожидании ответа. Мысленно я уговаривала себя быть реалисткой и не шибко-то надеяться на согласие.
– Хорошо, – протянул Олег. Я представила, как он сидит в кресле и холодно улыбается, предчувствуя, что настал час моей расплаты. – Завтра. Адрес можешь не говорить, сам узнаю. В семь вечера потрудись быть дома одна. Если к тому времени помиришься с мужем, дай знать, чтобы не тратил время.
И в трубке раздались короткие гудки.
Некоторое время я ещё стояла у окна, прижав руки к груди и чувствуя, что улыбаюсь. Всё-таки Олег мне не отказал!
Конечно, бывший вполне мог задумать утончённую месть: послать меня с моими идеями, вначале внушив надежду, а потом отказать, спокойно глядя в глаза. Пусть так, всё лучше, чем рубануть сплеча.
Грело душу и ещё одно: спустя столько лет, я увижу его снова. Интересно, Олег изменился внешне? Как мы встретимся?
Разумеется, чувства давно угасли, и всё же мы никогда не будем друг другу чужими. Ненавидеть, презирать, считать глупой – это Олег может, пожалуйста, но остаться равнодушным? В это я не верила.
Поэтому лелеяла надежду, что бывший согласится. Остаётся дождаться завтрашнего
Возвращаться на работу я не планировала. Зачем? Фирма официально принадлежит мужу, но при разводе, думаю, смогу отхватить свой законный кусок.
Пока Ник думает, что я перебешусь, переплачу и вернусь к нему в объятия, увольнять не станет. Даже отнесётся к отсутствию на рабочем месте с пониманием: мол, так его люблю, что сильно убиваюсь!
И всё-таки доля истины в таких рассуждениях имелась: я любила Ника. Как бы сейчас ни злилась, в душе понимала, что любовь не может пройти за один день.
Пока меня спасала злость и ревность, но вскоре, когда первые эмоции остынут, начнутся любовные терзания. Я вспомню о том, как хорошо нам было вместе, даже стану обвинять себя, что поддалась на провокацию анонима, и примусь выгораживать изменника.
Нет, надо этого не допустить!
Я села за письменный стол и достала новую тетрадь. Идея вести дневник, записывая всё от руки, не раз посещала меня. После расставания с Олегом я даже начала изливать на бумагу свои мысли и важные тезисы, которые где-либо слышала и с которыми отчасти или полностью была согласна, а потом перечитывала их, чтобы укрепиться в своём решении.
Только в тот раз ситуация не казалась настолько однозначной, как та сцена, свидетелем которой я была сегодня. Тем более я должна удержаться от опрометчивого поступка. Однажды уже простила Ника, и вот опять! Люди не меняются, хватит с меня!
«Нельзя войти в одну реку дважды!» – написала я красной пастой первую строчку и задумалась: именно это я пыталась сделать после примирения с Ником. И верила, что измена больше не повторится.
Подумав, я записала строчкой ниже: «Не прощать предательство!!! Солгавший однажды, сдаст и дважды!»
Я бы наверняка придумала что-то ещё важное, так и просившееся на бумагу, но тут зазвонил телефон.
– Инга Алексеевна, – начала я разговор первой. – Я рада, что вы позвонили, но, простите, не могу слушать, как вы будете выгораживать сына.
Со свекровью отношения у меня всегда были хорошими. Мать я потеряла в раннем возрасте, так что даже её не помнила, а свекровь, вопреки народным страшилкам, приняла меня тепло. И даже тот факт, что я не смогу иметь детей, ничего не изменил в наших с ней отношениях.
– Да не собираюсь я его выгораживать, Зоя! Что ты! Каков отец его, таков и сын! – женщина говорила с горечью, которой раньше я никогда от неё не слышала. – Просто прошу не рубить сплеча. Поживите отдельно, подумайте, а там сами решите. Но позволь сказать тебе кое-что. В своё время моя мать, Царствие ей Небесное, говорила: «Все мужики изменяют, не у всех хватает ума это скрыть от жены».
– Я позвонила в клинику и пока перенесла процедуру, – сообщила я полуправду, не сумев смолчать. Инга Алексеевна хотела мне добра, будет нечестно скрывать от неё тот факт, что детей у нас с её сыном пока не будет. – Эта Полина не станет вынашивать детей!