Ты, Марианна
Шрифт:
Оказаться вдруг на море на краю света перед лицом старого друга семьи, превратившегося, не зная этого, в противника и невольного спасителя, было испытанием, выдвигавшим необычные проблемы.
Как бы далеко ни доходили воспоминания Марианны, в них всегда присутствовал сэр Джеме Кинг. Во время редких перерывов в его пребывании в плавании он с семьей — их имение находилось в нескольких милях от Селтон-Холла — был в числе немногих, переступавших порог необщительной тетки Эллис. Может быть, потому что она находила их одновременно и простодушными, и достойными уважения.
Для управлявшей огромным поместьем старой
Марианна, испытывавшая к ней восхищение, как и все дети к превосходным вещам, видела, как она перенесла эпидемию оспы, жертвами которой стали двое ее младших детей, и терпеливо ждала затерявшегося в морях супруга, не изменяя безмятежного выражения прелестного лица. Только немного потерявшие свой нежный цвет голубые глаза и слегка окрашенная грустью улыбка выдавали ее страдания и тоску. Это была женщина, не умевшая сгибаться и склонять голову. «
Глядя на нее, Марианна часто думала, что ее мать, которую она представляла себе только по единственной миниатюре, должна была походить на нее, и она всегда радовалась приходу леди Мери.
К несчастью, ее не было в Англии во время свадьбы ее юной поклонницы. Тяжелая болезнь сестры призвала ее на Ямайку, где ей пришлось взять в руки управление большой плантацией. Ее муж тогда находился на Мальте, а старший сын тоже в море. Марианна очень жалела об отсутствии тех, кого она считала лучшими друзьями, в числе участников события, которое ей так скоро пришлось признать катастрофой.
Если бы они присутствовали, все, возможно, произошло бы иначе и Марианне после драмы в свадебную ночь не пришлось бы искать за морем убежище, которое Кинги предоставили бы ей без малейших колебаний.
И порой в тяжелые часы, пережитые до момента, когда она наконец обрела в доме своих предков на Лилльской улице одновременно убежище и подобие семейного очага, Марианна вспоминала об этой английской семье, которую она, конечно, больше не увидит, раз между Великобританией и ею ныне опущен непроницаемый занавес. Она думала о них с некоторой грустью, затем мало-помалу жизненные водовороты заставили их уйти в глубины памяти, где они и оставались, слишком далеко, чтобы без побудительных причин вызвать их…
И вот внезапно они возникли в лице старого морского офицера, который всего в нескольких словах сразу восстановил разорванные связи.
И это обстоятельство поставило Марианну в трудное положение. Сэру Джемсу известно, безусловно, о ее браке с Франсисом Кранмером, но что он знает о его последствиях?
Марианна не представляла себе, как открыть ему свою подлинную, лестную, но опасную сущность, как сказать этому человеку, чью порядочность, непримиримое чувство чести и глубокую любовь к родине она знала, что перед ним та самая княгиня Сант'Анна, которую английская эскадра пыталась захватить на широте Корфу, не поставив его в затруднительное положение! Коммодор Кинг, безусловно, не будет колебаться: маленькая девочка, резвившаяся в Селтоне, исчезнет из его памяти, даже если
Поэтому она вздохнула с облегчением, когда сэр Джеме после первого волнения встречи спросил ее:
— Где вы находились все это время? После моего возвращения с Мальты я узнал, какой катастрофой закончился ваш брак, который моя жена пыталась отсоветовать вашей тетушке. Мне рассказали, что вы бежали, после того как тяжело ранили Франсиса Кранмера и убили его кузину… Но я всегда отказывался видеть в вас преступницу, ибо, по моему мнению и по мнению некоторых здравомыслящих особ, те люди не заслуживали лучшего. В обществе у них была отвратительная репутация, и надо было быть настолько слепой, как бедная леди Эллис, чтобы согласиться отдать руку такого ребенка, как вы, подобному негодяю!..
Марианна с удовлетворением улыбнулась. Она уже забыла, сколь словоохотлив был сэр Джеме. Пример довольно редкий среди англичан. Без сомнения, он этим возмещал долгое молчание, к которому вынуждала жизнь на море, и во всяком случае, он хотел также и слушать, ибо он казался достаточно осведомленным о ее бедственном браке.
— От кого вы узнали все это, сэр Джеме? От леди Мери?
— Господи, нет! Жена вернулась только шесть месяцев назад из Кингстона. К тому же больная! Она заболела там лихорадкой, и ей надо беречь силы. Нет, та, кто рассказала вашу печальную историю, — племянница покойного лорда Четэма, леди Эстер Стенхоп.
В начале прошлого года она села на этот корабль, чтобы попасть в Гибралтар. Смерть министра, ее дяди, застигла ее врасплох и доставила много неприятностей. Она решила отправиться путешествовать, посетить Средиземное море и добраться до Ближнего Востока, чей мираж притягивал ее. Я не знаю, где она находится сейчас, но в момент ее отъезда история вашей свадьбы была еще свежей, трехчетырехмесячной давности, и служила темой для разговоров: одни жалели Франсиса Кранмера, который медленно поправлялся после ранения, другие признавали вашу правоту.
Лично я оставался слишком недолго в Портсмуте, чтобы вникнуть во всевозможные сплетни. И именно леди Эстер ввела меня в курс дела. Должен ли я добавить, что она полностью на вашей стороне? Она клялась, что Кранмер получил только то, что заслужил, и что надо быть безумной, чтобы выйти замуж за мерзавца такого рода. Но ваша бедная тетушка, я считаю, просто уступила сентиментальным мотивам и своим воспоминаниям!
— И я не препятствовала, — призналась Марианна. — Я любила Франсиса Кранмера или считала, что любила.
— Это понятно. Судя по тому, что говорили, он очень соблазнителен. Вы не знаете, что с ним случилось? Прошел слух, что его как шпиона арестовали во Франции и посадили в неизвестно какую тюрьму…
Марианна почувствовала, что бледнеет. Перед ее мысленным взором внезапно появилась красная машина, установленная посреди грязного рва в Венсене, человек в цепях, который во сне уже боролся со смертью… Холод ужасной зимней ночи вновь пронзил ее, и она вздрогнула.
— Я не знаю… что с ним случилось, — пробормотала она изменившимся голосом. — Будьте так добры, сэр Джеме… Я хотела бы немного отдохнуть! Мы пережили, мой спутник и я, такие ужасные часы…