Ты - любовь
Шрифт:
— Сколько может весить такая жемчужина и какова ее ценность, милорд? — спросил Твайн.
Но Хайса не так было легко поймать на удочку.
— Я не смогу вам точно сказать это, — ответил он задумчиво. — Но насколько помню, я подумал тогда, что это прекрасная вещь. Не забудьте, что я только мельком видел ее.
— Я спрашиваю вас об этом просто потому, что вы, вероятно, лучше меня знаете цену таким вещам, милорд, — спокойно сказал Твайн. — Может быть, у вас лично есть черные жемчужины? Вы разрешите мне взглянуть на них, чтобы
Сердце Хайса бешено заколотилось: в этот момент он ясно понял, что Твайн подозревает в убийстве Лоринга его самого.
Он тотчас же ответил:
— Я вам сейчас принесу мои черные жемчужные запонки.
У себя в комнате он вынул из кармана жемчужину, которую нашел в сумочке Селии, и сравнил ее со своими запонками: жемчужины были совершенно одинаковы. Когда Роберту исполнился двадцать один год, отец подарил и ему такие же запонки.
«Хотел бы я знать, что именно он знает, — подумал Хайс, стоя посреди комнаты и разглядывая жемчужину. — Он что-то подозревает и пришел сюда, по-видимому, с целью удостовериться в своих подозрениях. Ну, что ж. Пусть попробует. Хорошо, по крайней мере, что он не может добраться до Робина. Робин сейчас в безопасности, и я позабочусь о том, чтобы он жил так же спокойно и в будущем. Я ничего не пожалею, чтобы добиться этого».
Он спрятал жемчужину в коробку с папиросами. «Никогда нельзя знать», — пробормотал он, пожимая плечами. Вынув из маленького потертого футляра запонки, он вернулся в комнату Селии.
Когда он вошел, Селия и Твайн разговаривали. Селия обратилась к нему:
— Вы знаете, Дикки, инспектор Твайн думает, что Рикки не совсем здоров. Он говорит, что Рикки прямо одержим желанием найти убийцу Лорри. Он ни о чем другом не думает и целые дни проводит в поисках. Разве это не трогательно?
— О, да. Бедняга, он очень несчастен, — согласился Хайс. — Я посмотрю, что для него можно будет сделать, Селия. Вот, инспектор, мои запонки. Я думаю, каждая жемчужина стоит пятьсот фунтов, а в точности веса их я не знаю.
Твайн положил запонки на свою огромную ладонь и подошел к креслу Селии.
— Не можете ли вы мне сказать, мисс, была ли та жемчужина, которую нашел Рикки, похожа на эти. Может быть, вы помните, какой у нее был вид? — спросил он.
— Мне кажется, она была такая же, — с легким сомнением ответила Селия. — Во всяком случае, такого же странного цвета — серого с зеленоватым оттенком.
— К сожалению, это очень мало дает, — улыбнулся Твайн. — Ну, ничего. Мы все же отыщем эту жемчужину. — Он обернулся к Хайсу. — Мисс Лоринг предполагает, что жемчужина выскользнула из ее сумочки, когда автомобиль сбил ее с ног. Если так, то мы ее найдем, у кого бы она ни находилась. Мы пустим в ход все средства: перероем все ломбарды, предложим крупное вознаграждение. Однако мне пора, я не стану вас больше задерживать, милорд.
Он попрощался с Селией.
— Благодарю вас за то, что
— Не можете ли вы уделить мне несколько минут, милорд? Я задержу вас очень недолго.
— Пожалуйста, — согласился Хайс, выходя вслед за инспектором на широкую площадку лестницы.
— Пройдемте в кабинет, — предложил он.
— Спасибо, милорд.
Маленькая комната была вся залита солнечным светом и напоена благоуханием цветов.
— Хотите сигару? — предложил Хайс.
— Нет, благодарю вас, милорд. Я хотел бы получить другое, если вы ничего не имеете против.
Он подошел к Хайсу и протянул свою большую руку.
Их взгляды встретились: в них не было ни страха, ни угрозы. В них была настойчивость, выражение железной воли, сила…
— Я бы хотел получить ту черную жемчужину, которую нашел Рикки, — добавил Твайн.
Глава IX
В жизни каждого человека бывает момент, когда нужна стальная решимость и огромная сила воли, и в большинстве случаев этот момент наступает совершенно неожиданно — точно гром при совершенно ясном небе.
Голос Твайна отдавался в душе Хайса, по крайней мере, целую минуту после того, как Твайн замолчал, и все-таки Хайс не знал, что ответить.
Потом он сказал очень спокойно, в упор глядя на инспектора:
— Я совершенно не понимаю вас!
За этими обыкновенными словами скрывалось сильное волнение, и у него было такое чувство, словно ему нанесли тяжелый удар. Он сказал эту фразу только для того, чтобы выгадать время и успеть обдумать вопрос Твайна. В его уме беспрестанно вертелась одна и та же мысль: «Ясно, что он подозревает в убийстве одного из нас — Робина или меня».
Он достал из кармана портсигар, совершенно уверенной рукой вынул папиросу, спокойно закурил и решительно взглянул на Твайна:
— Итак? — спросил он.
— Значит, вы отрицаете, что жемчужина у вас, милорд? — возразил Твайн совсем шутливым тоном. — Отлично. Оставим этот вопрос временно открытым. До свидания!
Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Хайс слышал, как он тяжелым ровным шагом спустился с лестницы, как открылась и захлопнулась за ним входная дверь, как мерные шаги инспектора прозвучали по каменному тротуару и затихли в отдалении.
«Заметил ли он, что я спрятал жемчужину и потому заподозрил меня? — думал Хайс. — Но что толку ломать себе голову! Я ведь ничего не могу сделать. Мне бы только очень хотелось, чтобы все это не коснулось Робина!»
Он нервно ходил из угла в угол, куря папиросу за папиросой.
За окном сияло солнце, день склонялся к вечеру. У Хайса, по меньшей мере, три приглашения на сегодня: обед и танцы в двух местах. Лакей, постучавшись, напомнил ему об этом.
— Хорошо, — рассеянно сказал Хайс, — приготовьте мне ванну. Я сейчас приду.