Ты для меня?
Шрифт:
Он шумно выдохнул, опаляя затылок горячим дыханием.
— Все пройдет. — Ласково. — В случившемся виноват только водитель автомобиля. Твоя мама правил не нарушала. Свидетелей куча! Обкуренного ублюдка, сбившего ее прямо на пешеходном переходе, обязательно посадят!
Судорожно втянув в себя воздух, Валерия шмыгнула носом.
— Эй! — Мгновенно сжал ее в кольце своих рук. — Мы справимся. Слышишь?
— Правда?
— Правда! — Грустно улыбнувшись, потрепал за подбородок. — Кстати, очень вовремя напомнила.
Аккуратно
Лера не знала, куда глаза деть. Он был фантастически сложен. Так мужественно. Взросло. И…расхаживал в одних трусах, ни капли этого не стесняясь. А вот она смутилась. Отец никогда не позволял себе такого. Шорты, плавки — да. Но, нижнее белье при дочери — табу. И тот факт, что она сама вломилась к Герману среди ночи, не дав возможности одеться, облегчения не приносил.
Не придумав ничего лучше, опустила голову, и уставилась на собственные пальцы. Некоторые ногти оказались обгрызенными под самый корень. До мяса. Но странное дело — боли не чувствовала.
Вскоре, матрас рядом прогнулся под тяжестью его веса, и мысли мгновенно выветрились с головы.
— У меня есть кое-что для тебя, Мелкая.
Посмотреть на него решилась не сразу. Лишь пересилив разлившуюся по венам трусость и смущение.
— Что это? — Удивленно вертела в руках продолговатую картонную коробочку.
— Подарок. — Невозмутимо кивнул, подтверждая ее догадки. — У кого-то завтра день рождения! Горько, что при таких обстоятельствах. Понимаю — тебе не до него. Но, тем не менее…
Любопытство взяло верх. Даже боль потери слегка притупилась. Самую малость, но стало легче. Лера осторожно потянула за шелковую ленту, связывающую края. На подложке из мягкого бархата красовался изящный кулон, предположительно, из белого золота. Или же платины. Она плохо разбиралась. Одно знала наверняка — не серебро. Россыпь трех маленьких бриллиантов подчеркивала основной элемент — подвижную горошину на конце. Будто жемчуг, но столь странный. Темный. С невероятным зеленовато-болотным отливом. Как бензиновая пленка на воде, но в тысячи раз прекраснее. Завершала композицию цепочка средней толщины, с очень необычным плетением.
— Неужели…черный жемчуг? — Осенило вдруг.
Он так внимательно следил за ее реакцией, что не сразу отреагировал на вопрос. Слегка прокашлялся:
— Именно. Таитянский. Под…цвет твоих глаз.
— Дорогой? — Напряженно застыла.
— Обычный. — Едва заметно, передернул плечами, явно нервничая. Но, от Леры данный жест не укрылся. Она буквально сверлила его взглядом.
— Да, брось! — Игриво вспушил ее волосы. — И не смотри так. Обычный, говорю же. Откуда б я деньги-то взял? Выдумщица ты, Лера. Губу закатай!
— Спасибо! — Благодарно улыбнувшись, стиснула молодого человека в объятиях, что было сил, и чмокнула в щеку. Ладони на ее талии внезапно, сжались, причиняя легкую боль. Двести двадцать вольт пропустили через нее в тот момент. Не меньше!
— К-х-м…давай примерим, что ли?
Она доверчиво развернулась к нему спиной, и подняла наверх волосы, обнажая шею. Холодный металл обжег кожу, заставляя слегка вздрогнуть. И пока Давыдов неуклюже возился с застежкой, пульс стучал где-то в горле.
— Герман?
От волнения, голос звучал на октаву выше.
— М-м-м?
— Долго еще?
— Потерпи…
— А я…хо…хорошенькая?
Давыдов молчал, явно делая вид, будто не слышал вопроса.
— Как ты считаешь?
— Не шевелись.
Дрожа всем телом от накатившей паники, призналась:
— Герман, я люблю тебя! А…ты любишь меня?
Казалось, молодой человек превратился в статую. Спустя пару ударов обезумевшего сердца, подвеска была закреплена, однако его рваное дыхание, продолжало щекотать ее, опаляя шею. Жесткие губы, внезапно, прикоснулись к едва различимой пульсирующей венке. В тот миг и собственное дыхание сбилось. А когда он ответил, и вовсе, еле стон сдержала. Пришлось щеку изнутри прикусить.
— Конечно, девочка! — Тихо. Вкрадчивым шепотом. — И…гораздо больше, чем должен бы.
Она сама откинулась назад. На широкую мужскую грудь. Собрала всю смелость в кулак, и сделала. Чувствуя спиной, как грохочет за ребрами и сердце Давыдова, как ходит ходуном грудная клетка, прикрыла налившиеся свинцом веки.
— Маленькая моя, — сильная рука, настойчиво сомкнулась на ее талии, опасливо притягивая еще ближе. Заставляя буквально спаяться с его пылающей обнаженной кожей. — Малышка?
— М-м-м?
— Я выпил сегодня, знаешь же?
— Да.
— И не проспался! Еще очень-очень хмельной. — Признался, задышав надрывнее. — А твоя близость…она все больше опьяняет.
— Как это?
— Мысли не поддаются контролю. Руки своей жизнью живут. Отдельной! Тебя касаться хочу. Проклятье, как же хочу!
— Герман…
— По-взрослому! — Перебил резко. — Понимаешь?
— Понимаю и…не возражаю.
Господи! Неужели она произнесла это вслух?
Сердце чуть из груди ни выскочило. Перед глазами давно поплыло от нехватки кислорода. В ответ, он стиснул ее больно. До хруста костей.
Намеренно. Отрезвляя.
— Но ты должна возражать! — Его голос стал низким и хриплым. Погрубел. — Должна!
— Только не тебе…
Он отчаянно зарычал, заставляя девушку трепетать. А после прокаркал, будто через силу:
— Уходи, Лера! Умоляю, уходи...
— Нет!
— Ступай, Мелкая! — Давыдов уже мучительно шипел. Зло и обиженно. — Мои желания не поддаются контролю. Неужели не видишь? Бл*дь! Я же лапаю тебя! И кайфую от этого, как последний стервятник!