Ты читал обо мне?

Резина Саша

Обезьяны выживут и так.

С бодуна ли мы- копали в дюнах?

Что искали- Вечность- врраз- по шву?

Нам бы оттащить в окопы юных-

Старики и так переживут.

Заряжали кольты веским Словом,

И айда срифмованным «ррр-гав»

Защищать права котов дворовых,-

А домашним НРАВИТСЯ без прав.

ЧЕрти перекрашивали флаги,

И учили новому «ррр-гав»…

Только привередливы

бродяги-

Нам не надо кости предлагать.

«Вы боретесь на рингах, или Вы…»

Вы боретесь на рингах, или Вы

Боец, как я- невидимого тыла,

Где каждый за своим крадётся Биллом,

Со знанием всех точек болевых?…

Русалки- Вы, или из наших- выдр?

День добрый! Ду ю спик Ква-ква? Ну? ду ю???

Рекомендую Вам войну худую!-

Не верьте, что возможен- добрый- мир.

Вы тоже неудачник? Бармен? Клерк?

Рекламщик детских книг? Энциклопедий?

Или карьера удалась- горластый педик?

Дааа… свет софитов не из тех, что мерк!…

Постите Вы, или поститесь, братцы?

А знаете- наш фронт- мирком восстал-

Где каждый свой выдумывает смайл,

Который и не думал улыбаться…

«Я хочу в сороковые на фронт, в девятнадцатый век — на каторгу!..»

Я хочу в сороковые на фронт, в девятнадцатый век- на каторгу!

Нафига мне это время больших еврищ- пустое и мирное?!

Мы с тобой самые обыкновенные, последние новаторы,

Которых любя зовут «дебоширами»…

Я хочу с высоток сбрасывать на тротуары листовки!

Нафига мне это время разумное, которому не нужны метанья поэта?!

Не хочу быть еврейкой на четверть- хочу- полноценной «жидовкой»,

Которая всем позарез НУЖНА- и концлагерям, и гетто.

Хотя бы в семидесятые! Хочу быть обдолбанной пионеркой панка!

А что?! — кокаиновой ломкой не брезговал сам Ваш хваленый Шерлок!

До сих пор за Христом по пятам ходим мы- блудницы и хулиганки-

Это самая обыкновенная Правда, хоть она не кошерна…

Я хочу считать копейки и корки, натирать башмаки свои ваксой.

А не в розовых туфлях в гламурном кафе нажираться опять фуа-грой!

В наше время модно быть стильным, оригинальным. Не признавайся,

Что ты самый обыкновенный, ничем не примечательный- супер-герой…

«Ты читал обо мне, что я ураган отвела от Москвы…»

Ты читал обо мне, что я ураган отвела от Москвы, и теперь грозовую молнию прячу в шкатулке? — «утка»!

Ты читал обо мне, что я цеплялась за провода,

когда уносили к Престолу Господнему ангелы? — сплетни!

Нет! — я, вбитая в землю, на остановке- поляне делала вид, что нарочно пропускаю еще одну тучу- маршрутку,-

Одинокой березой стояла в рассвете- в красном берете, в ветровке зелёной летней.

Я читала, Руслан по утрам на бутылку канючит у вечно- беременной Людки..

А дворец на куриных ногах- опустел. И какая-то бабушка сутками церковь метёт допотопной метёлкой.

Говорят, что здоровую язву души десять лет вынашивают в желудке,

А я свою достаю каждый вечер из книжного шкафа памяти, с верхней полки.

Ты читал обо мне, что я целый день качала коляску по парку осеннему? — Может… Не помню…

Говорят, что в раю обо мне спектакль идёт «Ураган»… Наверное, шутки…

Не мог же и там ради роли кто-то надеть моё платье- грозу, и на шею повесить молнию!..

На месте поляны стоят новостройки, бегают люди, ходят маршрутки…

«Эти вечные дети — дома — по карманам балконов опять рассовали кукол тряпичных…»

Эти вечные дети- дома- по карманам балконов опять рассовали кукол тряпичных…

С д'Артаньяном подрался Дюма, потому что гасконец в метро обкурился гашишем,

Но маши- не маши зубочисткой- героя не вышло…

Сколько храмов- чопорных дам- в черных платьях высоких оград и в чепчиках башен.

Лишь один свой пацан- Нотердам- в молодежной рубашке цветных витражей нараспашку-

Улыбается мне: гуд, что Саша; прикольно, что рашен…

В огнестрельные раны московских проспектов- из царапин парижских улочек узких-

Прилетела Сюзанна… Закурим? Ты думаешь, если умру я вот в этой шанелевской блузке,-

Господь всё равно скажет «здравствуй» по-русски?…

…А одна из Венеций под воду ушла точно так же- без блата- как тонет село. Со всеми дворцами.

Другу детства приснилась- сказала, что зря все мы жизнь после смерти всегда отрицали…

«Как расскажешь, что было потом?… — Увидите сами».

«Ты слышишь, как осень долбит мне настойчиво душу своим долотом…»

Ты слышишь, как осень долбит мне настойчиво душу своим долотом,-

Это небо снова дерётся с землёй дождем самурайским…

Как я оставляю на простыни змеиную шкурку Беатрис Кидо

И как понедельник-жаба кидает в лицо мне свою чешую: Давай, собирайся!

За окошком в метро- в тоннеле- как будто целое войско гремит саблями.

И мой грустный Дали, вынув нож у меня из груди, не задвинул обратно ящика…