Ты будешь моей!
Шрифт:
— Пойдём, пойдём. Давай успокаивайся и не надо давать людям повод думать, что мы сделали что-то плохое. Мы ничего плохого не делали, мы просто любим друг друга и всё! Да, я идиот, что набросился на тебя прямо здесь, но говорить об этом никто не будет, можешь не переживать по этому поаоду. Так что успокойся и забудь про всё, хорошо? — я пытался говорить спокойно и равномерно, но сам при этом думал о том, чтобы поймать этого дебила и хорошенько проучить, чтобы больше не смел видеть то, чего ему не положено блять.
— Хорошо, но давай только потихоньку подниматься до костра? — видно было, что она верила мне и доверяла, а это многого стоило и я не имею никакого права разочаровывать
Мы дошли до костра и я не выпускал её из своих объятий, даже когда мы стояли возле костра и общались со всеми. Там ещё стояли и бывшие подруги Рами, которые косились на нас из подлобья, но я делал вид, что не вижу их, но Черемушка нервничала, а я обнимал её ещё сильнее и целовал щечку успокаивающе. Как же меня бесят эти деревенские сплетницы, которые готовы обосрать всех хороших девченок, лишь бы обелить себя. Почему они не понимают, что делая плохо другим, сам хорошим не станешь? И тут я понял, что мне надо подсказать девченкам своим, которые готовы сделать всё, чтобы я их защищал в городе. Чтобы они поглядывали за моей малышкой, пока меня не будет рядом, а то боюсь, что её подруги — змейки могут её обидеть.
Но когда думал, что её могут обидеть её подруги, я не ожидал удара совсем с другой стороны.
37. Фотография
Уже два месяца уже прошло с того времени, как Тамерлан уехал учиться. Мы каждый день созваниваемся болтаем по несколько часов по вечерам и очень много переписываемся. Перекидывается смайликами, а он пишет мне такие прекрасные слова, что голова идёт кругом.
Я до сих пор помню, как он трогал меня и как я с ума сходила от его нежных рук, запаха, вкуса и голоса… В тот вечер, когда мы с ним чуть не переспали в порыве страсти прямо перед глазами всех мимо проходящих, от чего меня до сих пор бросает в жар, он очень долго извинялся и каялся. Говорит — что не удержался, что вёл себя как мальчишка. Я на самом деле не жалею ни о чём, но говорить ему об этом я не могла, не хотела чтобы он думал, что я легкомысленная и легкодоступная, хотя на тот момент всё так и было. И если бы даже мы переспали с ним, я и тогда бы не сожалела ни о чём. Теперь я жалею только о том, что раньше осуждала девушек, которые теряют голову от парней — особенно плохих парней и доверяются им, не думая о последствиях. Ведь в этот момент не возможно думать о чём-то, кроме того человека — которым ты дышишь и которым грезишь уже, теряя рассудок.
Сегодня мне написала старшая сестрёнка Тамерлана — Гулия, с которой я не очень-то любила общаться раньше, потому-что она очень высокомерна и постоянно обижает мою сестрёнку Гульнару. Но она говорит, что ей нужно очень серьёзно поговорить со мной и настаивает на встрече и я решила согласиться на встречу. Потому что, если я буду серьёзно встречаться с его братом и если мы поженимся, то мне всё равно нужно будет налаживать контакты с его семьёй. Поэтому долго не раздумывая, я согласилась на встречу с ней.
— Привет. — улыбнулась онаона, стоя возле нашего дома. Её привёз парень на мотоцикле, а сам немного отошёл от нас, чтобы мы могли поговорить.
— Привет, что случилось? С чего ты решила встретиться со мной? — решила я сразу узнать у неё что случилось. Мне не нравилось, как высокомерно смотрит она на меня.
— На, это наша Светка. — протянула она фотографию какую-то. Я взяла её и посмотрела на фотографию и на Гулию с удивлением. Она сияла от счастья, поняв, что сделала мне больно.
— Ну и? — не хотела я сдаваться и показывать ей всю свою боль.
— Что, ну и? Не видишь, что мой брат женился или ты думаешь, что ты у него одна была всё это время? Он сказал, что ты не нужна ему, вот я и решила
— Всё? Или есть ещё что сказать? — посмотрела я на неё с презрением.
— Да нет, больше нечего. — отвернулась она и с лёгкой походкой ушла к своему парню.
Я стояла и не знала, что делать. Как сделать так, чтобы стереть боль, появившуюся в груди, давящую, душащую?… Как жить-то теперь? За что он? За что так? Зачем говорить слова любви, если нету её — этой любви то? Что я сделала ни так? Господи, за что? — слезы текли ручьём, а в руках его фотография — где он нежно целует свою девушку, нет не девушку, а жену… в щечку. Я не хотела смотреть, но смотрела и я понимала его выбор, понимала черт подери… Но не понимала того, зачем он обманывал меня? Раз ты уже выбрал спутницу жизни, зачем давать надежду другой девушке? Девченка эта выглядела как снегурочка, она была так красива, нежна, блондинка с голубыми глазами и светло русыми волосами, что я даже не обиделась почти на то, что он выбрал её… Почти. Но зачем он обманывал меня? Если он решил жениться на другой, то зачем со мной начинать отношения? — в этот момент зазвонил телефон и высветилось его имя. Имя мужчины, которого я теперь не имела право произносить, потому что он был уже занят и он был уже чьим-то мужем… Мужем… Парень — которого я боготворила и готова была всю себя отдать… А он оказался подонком…
Побродив по улице и пытаясь успокоиться некоторое время, я побрела в сторону реки. Там мне всегда становилось легче. Я хотела, чтобы всё забылось и я вернулась в детство, где нет предательств.
Трубку я не хотела брать и не хотела больше ни о чем с ним разговаривать… Но он названивал и названивал. А я его не хотела слушать, не хотела делать так, чтобы было ещё больнее от его лжи. Мне было интересно когда он женился и когда он успевал разговаривать со мной? Ведь жена же должно быть всегда рядом?… Почему я не спросила Гулию об этом? Раз сказала, А пусть сказала бы и Б. Но уже поздно думать об этом, не буду же я названивать ей и узнавать обо всём этом, выставляя себя ещё более жалкой…
Он звонил вечером, звонил утром. Писал смски, но я не хотела быть дурой больше и надеяться на то, что он разведётся и придёт ко мне. Это просто абсурд! Не выдержав такого напора, я просто заблокировала его везде и не стала больше рвать себе душу. Не хочу я и не буду больше разговаривать с ним, теперь это уже не правильно. Единственное что написала я ему — это, чтобы не искал встреч со мной больше и не пытался связываться со мной.
Устала… Очень устала рвать себе душу. Больше не буду ни с кем встречаться. Лучше я буду одна и не буду рвать себя на части…
38. Она кинула меня…
Я не понимал сначало ничего, когда она не брала трубку. Звонил, писал, но результата ноль. Внутри кипел вулкан, сначало переживал, уже думал может позвонить её матери и узнать — всё ли в порядке с ней. Потом уже — не зная что делать позвонил матери своей, расспрашивал её о новостях в деревне, как последняя сплетница. Выпытывал у неё — что нового в деревне, нет ли никаких слухов вообще про, что-нибудь, про кого-нибудь. Она с удивлением отвечала, что нет ничего такого, что бы она могла мне рассказать. Я даже позвал Гулию — которая вечно чем-то не довольна, чтобы узнать не видела ли она мою Черёмушку. Она ответила сухо, что только сегодня ее видела. И что она ничего плохого ей не делала.