Твоя... Ваша... Навеки
Шрифт:
— Арсенио, то, что вы с Байроном… решили… в отношении меня, это… это безумие, — я понижаю голос, пытаюсь подобрать правильные слова и при этом сохранить непринужденное выражение лица, словно мы беседуем о совершенно ничего не значащих пустяках.
— Это сознательный выбор, — возражает Арсенио, и я замечаю кокетливый взгляд поверх трепещущего веера, обращенный проходящей мимо юной леди на моего спутника.
Замечаю и чувствую укол в сердце, чувствую, как подобралась волчица, готовая зарычать угрожающе на девушку, посмевшую флиртовать с чужим самцом.
С
— Одна на двоих? — произношу я едва слышно, напуганная собственными ощущениями.
— Как бы тебе объяснить, Рианн, — Арсенио поднимает глаза к потолку, рассматривает задумчиво причудливые узоры и крылатых коней среди пушистых облаков. — Наверное, Байрон тебе рассказывал, что когда-то среди нас подобные союзы были нормой, но со временем наш народ, как и многие другие, как и большинство живущих в Лилате, стал склоняться к бракам, прежде всего приносящим выгоду. Но если все-таки выпадает возможность заключить союз по любви, то было бы глупо отказываться от нее. Боги редко дают второй шанс взамен упущенного.
— Среди вашего народа, не моего, — напоминаю я. — Я не суккуба.
Как я смогу… в теории, по крайней мере… удовлетворить двоих инкубов и, более того, делать это регулярно на протяжении всей совместной жизни?
— Рианн, — Арсенио вдруг прижимает мою руку к своему боку, склоняется ко мне и меня бросает в жар от одной улыбки инкуба, яркой, лукавой, от его шального взгляда влюбленного, обещающего то, о чем я и мечтать не смела, — мы чувствуем сексуальное возбуждение партнерши, особенно партнерши, к которой испытываем не просто мимолетное влечение. Поэтому ты можешь обманывать кого угодно, но только не нас.
Краска против воли заливает мое лицо, я оглядываюсь, убеждаясь, что за нами не наблюдают слишком уж пристально.
— Сегодня полнолуние, — шепчу я.
— Полнолуние, — соглашается Арсенио.
— Во всем виноваты мои инстинкты, и только.
— О да, плохие инстинкты, — Арсенио останавливается посреди зала, обнимает меня за талию вопреки всем допустимым правилам приличия, притягивает к себе вплотную, обжигая дыханием висок, сминая пальцами палевый шелк платья. — Если бы ты знала, как сводит с ума твое желание…
Вздрагиваю, пытаюсь высвободиться из объятий, становящихся все более тесными, все более жаркими — не здесь, не на глазах у всех! Волчица и впрямь начинает метаться, чувствуя не только Арсенио, но и Байрона.
— Арсенио, прекрати вгонять в краску нашу невесту и не забывай о приличиях, — Байрон подходит к нам и Арсенио неохотно отстраняется от меня, убирает руку с талии.
— Я не ваша невеста, — возражаю я, унимая волчицу, радующуюся бездумно, безрассудно.
— Официально — нет, — Байрон спокоен, невозмутим. — Пока.
— Вы оба прекрасно знаете, что я не могу принять ваше предложение.
— А предложение этого мелкого уб… упыря можешь, значит? — замечает Арсенио чуть раздраженно.
— Финис не делал мне предложения.
— Еще лучше — он даже сам попросить твоей руки не может, все через начальника делает.
Мне непонятны
— Лео идет, — поясняет Байрон.
— Вы и ему рассказали? — неожиданно мне становится жутко от мысли этой.
— Нет, — отрезает Арсенио и, вновь подав мне руку, оборачивается к приближающему другу.
Клеона, как и подобает, сопровождает его невеста, леди Валентина Регис. Она чистокровный человек по происхождению, вдова и старше Клеона годами, но все еще прекрасна красотой сдержанной, зрелой, текучей. Я вижу, как Клеон оглядывает нас оценивающе и настороженно, хмурится, в то время как леди Валентина приветствует улыбкой отстраненной, безразличной. Ее покойный супруг тоже был много старше своей жены, выданной за него во цвете юности, и, быть может, потому брак их и остался бездетным. Почтенный лорд Регис скончался более трех лет назад, оставив все немалое свое состояние супруге, и, хотя Валентина продолжала носить строгий полутраур, оттеняющий контрастно темно-каштановые волосы ее и нежную белизну кожи, однако всякий в высшем свете знал, что леди готова выйти замуж повторно.
Всякий знал, что Клеона и Валентину не связывает ничего похожего на любовь.
Всякий знал, что Клеону нужны деньги и статус, а Валентине — возможность родить ребенка, освященный в храме брак и внимание молодого мужчины.
Не каждая вдова согласна пользоваться услугами мальчиков по вызову, да и не секрет, что ни одно уважающее себя эскорт-агентство не допустит беременности клиентки от своего сотрудника. И наличие внебрачных детей у женщин в Лилате и по сей день осуждалось строго.
— Рад, что вы в добром здравии, леди Рианн, — произносит Клеон наконец.
Я киваю, ощущая его цепкий ледяной взгляд, словно препарирующий меня, понимающий, почему я стою между двумя его приятелями, держа Арсенио под руку.
— Благодарю.
— Мы все наслышаны о недавнем происшествии, случившимся с вашей семьей, — Валентина умеет говорить так, что к тихому, ровному голосу ее нельзя не прислушиваться и обычные фразы, пустые, светские и заношенные, будто старая одежда, в устах ее кажутся полными искреннего тепла и участия. — Сочувствую вам, леди Рианн, мне жаль, очень жаль, что вам пришлось пережить подобное, я бы и злейшему врагу не пожелала ничего столь ужасного, но я тоже рада, что вы пребываете в добром здравии и чудесно выглядите.
— Благодарю вас, леди Регис, — повторяю я, продолжая кивать бессмысленно, словно расписной деревянный болванчик на шарнирах, привезенный из-за моря.
— Что-то еще, Лео? — осведомляется Арсенио нетерпеливо.
— Ты куда-то спешишь? — парирует Клеон, но рассматривает по-прежнему лишь меня, и волчица тихо, исподволь изучает его в ответ.
Приглядывается, принюхивается, решая, считать ли этого инкуба угрозой, зарычать ли на него предупреждающе, напоминая, что она занята, или Клеон и такой малости не стоит?