Твоя правда

Грэй Дана

– Что, черт возьми, происходит с нашим младшим братом, Патрик?!- Крикнула я, перепуганная до смерти.

– Я не знаю, - повторил он снова, на этот раз с большей горечью.
– Я как раз этим и занимаюсь. Один из моих коллег здесь, в фирме, знает кого-то в частной детективной компании в Бруклине. Он пытается заключить со мной сделку.

– Этого недостаточно, - сказала я, чувствуя слабость, шок и такую злость, что не могла ничего видеть.
– Я поеду туда и...

– Не смей, - оборвал меня Патрик с жестокой яростью.
– Аластер оборудовал весь дом камерами, и у него есть доступ ко

всем уличным камерам. Если он увидит тебя поблизости, то сдержит свое слово.

К черту это. Все к черту.

– Я не могу просто сидеть здесь и ничего не делать! Я думала, Хуан там о нем заботится, пока ты пытаешься его вытащить! Я думала, что все хорошо, или, по крайней мере, настолько хорошо, насколько это возможно, когда рядом Аластер! Что, черт возьми, пошло не так после Рождества?

– Понятия не имею, - процедил он сквозь зубы.
– Я тоже думал, что с Хуаном все в порядке. Но ты бы видела, как он на меня смотрел, Пейдж. Там было что-то не совсем правильное. И Питер тоже. Я не знаю, что происходит, - его голос стал твердым, - но я выясню. Я попрошу эту фирму прислать туда кого-нибудь и посмотреть поближе. Я найду тех придурков, которые их избили.

– И что же мне делать?!- Горячо спросила я.
– Может, мне просто сидеть сложа руки и ждать? Если это то, что ты говоришь, тогда зачем ты вообще потрудился рассказать мне об этом?

– Потому что он и твой брат тоже, - сказал он ровным голосом, - и ты заслуживаешь знать. Но не делай ничего импульсивно, Пейдж. Это было бы глупо и неэффективно. Поверь мне, - он невесело рассмеялся, и это снова показало, что все, что он видел в Питере, было зловещим.

Я страстно ненавидела его, но он был прав. Патрик обладал властью, когда дело касалось Питера, и он всегда держал его в курсе, даже больше, чем меня, потому что он пытался защитить меня от ужасов, которые он испытывал, ужасов, о которых я позже узнала от Патрика. Если старший брат не мог заставить его говорить, то и никто не мог.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться, пытаясь убедить себя доверять Патрику, что он знает, что делает, что он доберется до сути. Но было трудно, труднее всего на свете...

– Черт, Патрик, - выдохнула я, чувствуя себя совершенно разбитой.

– Я все узнаю, Пейдж, - сказал он решительно.
– Просто... Просто продолжай жить, как обычно, и я буду держать тебя в курсе, хорошо?

Это было самое трудное, что я когда-либо делала, но разве у меня был выбор?

– Ладно, - каким-то образом мне удалось выдавить из себя.

– Хорошо, - сказал он, - тогда, будь на связи. Как мне станет что-нибудь известно, я позвоню.

– Сделай это, - глухо сказала я, и мы повесили трубки. Я уставилась на свой телефон и с трудом подавила желание швырнуть его на землю. Затем мне пришло в голову, что я только что двадцать минут разговаривала с братом, а остальные, вероятно, уже купили билеты и вошли.

Но мне было наплевать на музей, или на Салем, или еще на что-нибудь. Не тогда, когда образы Питера, избитого и находящегося в неизвестной опасности, проносились в моей голове.

Я поднялась на ноги, чувствуя себя более испуганной и потерянной, чем когда-либо, и пошла обратно к музею, жалея, что у меня нет си...гарет. Потому что я

не могла с этим справиться. Я не могла просто знать, что Питер в беде, и что я абсолютно ничего не могу с этим поделать.

Дойдя до входа, я, к своему удивлению, увидела стоящего там Риверо. Он стоял, прислонившись к стене, как будто чего-то ждал, а когда увидел меня, то отстранился и подошел ко мне с ясным лицом.

– Я сказал остальным, что подожду тебя, - сказал он, подойдя ближе, и я остановилась как вкопанная.
– Они вошли, но если мы подождем тридцать минут, то сможем войти со следующей группой...
– он замолчал, остановившись всего в паре сантиметрах от меня, его глаза изучали мое лицо.
– Что случилось?- Спросил он серьезным голосом.

– Ничего, - тупо сказала я, - ты можешь идти. Скажи остальным, что я еду домой.

– У тебя нет машины, - заметил он.

Я равнодушно пожал плечами.
– Я могу сесть на поезд.

Он поморщился.

– Я не знаю, что происходит, но мне кажется, что тебе сейчас не стоит оставаться одной.

Во мне снова зажглась искра огня.

– И ты думаешь, что я должна быть с тобой вместо этого?- Прямо спросила я.

Его лицо не изменилось.

– Я думаю, что за углом есть хорошая кофейня, где мы можем посидеть и скоротать время, пока они не закончат экскурсию. И, - добавил он, когда я собралась заговорить, - если честно, я тоже не в настроении выслушивать всякую чушь про ведьм.

Горечь скрутила мой желудок.
– А как же Бьянка?- Спросила я с ядом в голосе.

Что-то непонятное промелькнуло в его глазах.
– Она поймет, - мягко сказал он.
– Пошли.

– Я не соглашался на это, - сказала я ему, но все равно последовала за ним, потому что это было лучше, чем оставаться там, лучше, чем думать, где, черт возьми, Питер может быть прямо сейчас, лучше, чем предполагать абсолютно худший сценарий, в котором я получу звонок от Патрика, который скажет мне, что он потерпел неудачу, и что Питер мертв.…

Чья-то рука скользнула в мое сознание, крепко сжала его, выдергивая меня из моей головы. Риверо не смотрел на меня, просто продолжал идти, держа меня за руку, и на какое-то мгновение мой разум опустел, и я позволила себе увлечься человеком, который, несмотря ни на что, заботился обо мне достаточно, чтобы вытащить меня из самых темных мест.

Глава 31

Я села у окна, пока Риверо делал для нас заказы. Усталость овладела мной, и я поняла, как устала от того, что все время была взвинчена, будь то из-за Риверо или моих братьев. Я просто чертовски устала быть злой, или нерешительной, или защищаться от всего плохого.

"Дай мне передохнуть", - взмолилась я.
– "Не думай об осложнениях. Просто оставь меня в покое, хоть раз".

Но мой разум был упрямой, злой штукой. "Риверо-последний человек, с которым тебе следует быть рядом", - заметил он.
– "И об осложнениях следует подумать, если ты все же хочешь составить план, как заставить Питера признаться.

Борьба с собой сделала меня еще более усталой, и поэтому я просто остановилась.

Когда Риверо занял свое место напротив меня, на столе появились две чашки кофе.