Твоя правда
Шрифт:
Он достал из кармана телефон и наушники, протянул мне один и открыл приложение. Мы пролистали страницу, и в конце концов остановились на Бруклине 9-9, в духе того, что мы находимся в Нью-Йорке и все такое.
Мы смеялись, обменивались понимающими взглядами, шутили, и с каждым словом и смехом я инстинктивно придвигалась к нему все ближе и ближе, и даже положила голову ему на плечо, пока он обнимал меня, подтягивая одеяло, чтобы нам было тепло.
Мое тело, казалось, было в постоянном состоянии румянца и дрожи. Но это было слишком хорошо, и хотя я знала, что
Но я оттолкнула все это и отдалась ощущению, безымянному чувству, которое охватило меня так же верно, как тяжелая, теплая рука Диего.
Глава 24
После нашего пикника с Диего, мы больше не виделись, и поэтому я использовала свободное время, чтобы начать читать книги до начала весеннего семестра. Это было облегчением, быть вдали от Риверо...
Мне казалось, что мое тело было охвачено огнем, и единственным, кто мог погасить этот огонь, был Диего.
Эти мысли были опасны. Должна ли я держать Диего на безопасном расстоянии, как и всех остальных, или позволить всему течь естественно? Какая-то часть меня паниковала из-за того, что Диего стал таким же, как все, и эта часть пугала меня больше всего. Потому что за такое короткое время он сумел заставить меня почувствовать вещи, которые я никогда не чувствовала раньше, но которые были неоспоримы.
Это было плохо.
Так что отдохнуть от Диего было облегчением.
Но затем наступила моя последняя ночь в городе, которая, по совпадению, была кануном Нового года, и Диего потряс меня, вспомнив точную дату, потому что он написал мне: "я заеду за тобой в десять, так как это твоя последняя ночь здесь, и никто не должен праздновать Новый год в одиночку."
Мое сердце бешено колотилось, желудок сжимался, дыхание было неровным. Мои пальцы дрожали, когда я неуверенно напечатала: "хорошо."
Диего хотел провести со мной новогоднюю ночь. Он хотел провести ее со мной. Значит ли это, что в полночь он... Мы…
Мои щеки вспыхнули, и я упала на кровать, чувствуя, что не могу дышать, и не могу стоять прямо. Нет, нет, я точно ошибаюсь... Он не мог этого хотеть. Не со мной. Да, за время нашего пребывания в городе мы стали намного ближе, но это было одно. Это была дружба. Это не было ... это не могло быть чем-то большим.…
Но мой разум не слушал, и я начала представлять себе всевозможные сценарии, которые могли бы произойти сегодня вечером. В одном мы просто обнимались в полночь,в другом нам становилось жарко и тяжело дышать...
– Нет, - отругала я себя, закрывая лицо руками.
– Ничего не случится. Он не испытывает ко мне таких чувств.
До недавнего времени он считал меня заносчивой и высокомерной, и да, я простила его и пошла дальше, но на самом деле я не могла забыть. И я знала, что если бы я чувствовала что-то подобное к кому-то, я бы никогда
И все же...
– Нет!- Закричала я, тряся головой, а потом вскочила на ноги.
– На кухню!- Приказала я себе, и сделала именно это, решив приготовить самое трудное блюдо, которое я знала, и заставила себя действовать, отказываясь думать о сегодняшнем вечере, или Диего, или о чем-либо, связанном с его губами...
Но время шло, и вскоре Диего сказал, что заедет за мной. И я поймала себя на том, что обдумываю, что надеть. Я немного ненавидела себя за то, что вела себя как дура, и из-за этого надела повседневное черное платье с рубиново-красными чулками, нанесла самый легкий макияж и убедилась, что выгляжу презентабельно, но как будто не слишком старалась.
Когда полчаса спустя я села в машину Диего, то беззаботно хлопнула его по плечу, что, как я знала, было уже чересчур, но мне было все равно.
– Привет, дружище, - весело сказала я, настолько непохожая на себя, что не стала винить его за то, что он выглядел немного удивленным странным приветствием.
– Ты в порядке?- Сказал он с полуулыбкой.
– Ну конечно!- Я принужденно рассмеялся.
– А как насчет тебя? Куда мы едем? Будет ли фейерверк?
– Я понимала, что все это превращается в ребячество, но ничего не могла с собой поделать: мое сердце билось быстрее, когда я сидела с ним в машине, и он выглядел слишком горячим в своем плаще и темных джинсах.
Он усмехнулся, когда включил передачу, и мои бедра непроизвольно сжались.
– Кому-то очень нравится Новый год, - заметил он, направляясь в сторону Квинса.
– Мы идем на вечеринку к моему другу.
Мне только что пришло в голову, что он никогда не упоминал о своих друзьях из Квинса до того, как приехал учиться в Бостон, и мое любопытство заставило меня сказать: - Ты сказал, что переехал сюда, когда тебе было восемнадцать.
Он бросил на меня короткий взгляд, прежде чем сказать: - Так и есть.
– Как ты познакомился со своим другом?- Спросила я, нахмурившись.
Теперь он улыбался, а когда заговорил, в его голосе звучала тяжелая ностальгия.
– Мы переехали сюда во второй половине моего выпускного года в средней школе. Там я встретил Марко. С тех пор мы были очень близки.- Его улыбка исчезла, и впервые с тех пор, как я встретила его, я увидела тень в его глазах. Тень, которая говорила больше, чем слова.
Я знала эту тень. Я видела ее каждый раз, когда смотрела в зеркало.
Несмотря на мое все возрастающее любопытство к нему, я проглотила вопросы. Я не стала бы ничего выяснять, даже назло ему за то, что он постоянно меня прощупывает, потому что некоторые вещи лучше оставить в прошлом.
И кроме того, после того тяжелого разговора в баре возле Таймс-сквер он больше не пытался заставить меня выложить ему все начистоту. Черт возьми, он попросил у меня разрешения задать ему один личный вопрос. Если он смог обуздать свою напористую натуру, то и я смогу.
Когда несколько минут прошло в молчании, я спросила: - Как долго нам еще ехать?