Творец
Шрифт:
Соня лучезарно улыбнулась в ответ.
— Нурия Ильдаровна…, - смущённо произнесла она, протягивая женщине руку, — Безумно рада с вами…
— Меня зовут Раушания. У Нурии Ильдаровны неотложные дела, — женщина коротко улыбнулась, вежливо давая понять, что Соня слишком незначительная персона, чтобы Мухамеджанова снизошла до личной с ней встречи.
— Рау-шания, — с трудом повторила Соня, испытывая гнев и стыд.
— Можете звать меня просто Ша. Вы, я вижу, замерзли. Мой автомобиль стоит за углом, давайте там поговорим…
— А если в кафе? Их тут тьма, — ответила Соня, недоумённо
— Нет, разговор строго конфиденциален, — Ша высыпала остатки овса в воду и некоторое время с легкой улыбкой наблюдала за дерущимися за зёрна птицами.
Соня сморщила нос. Птиц она терпеть не могла. Уродливейшие создания. А когда из случайно увиденной научно-популярной передачи она узнала, что это то, что осталось от величественных динозавров, то и вовсе стала смотреть на пернатых с презрением и гадливостью — угораздило же им так опуститься…
Женщины неспешно двинулись по берегу в сторону переулка, где их ждала маленькая, Мазда.
— Вы прячете глаза, — с неожиданной прямотой сказала Ша, несколько раз безуспешно попытавшись поймать Сонин взгляд.
— У меня скоптофобия, — с готовностью ответила та, — Еще со школы. С этим какие-то проблемы?
— О, никаких проблем! — женщина непринуждённо запрокинула голову, ловя на лицо дождевые капли, — Кроме того, что у вас нет никакой скоптофобии!
Соня моргнула. У нее, действительно, не было никакой фобии. Просто она считала неприличным заглядывать людям в глаза. Все равно, что заглядывать под юбку, ведь глаза — самый интимный орган, а его нечем прикрыть, кроме дурацких очков. Очки только привлекают лишнее внимание и будят стремление приглядеться повнимательнее и выяснить, не скрываются ли за этим безобидным аксессуаром фингал или зарёванная физиономия.
Ей редко задавали этот вопрос, справедливо считая это её личным делом. И никто, никогда вот так, открыто и в лоб, не усомнился в её честности. Эта неожиданная прозорливая беспардонность насторожила её, возмутила и даже напугала. Напугала потому, что сейчас она не смела ответить на бестактность так, как она того заслуживает.
В напряжённом молчании женщины сели в машину. Ша завела двигатель, включила печку, прогоняя со стекол пот, и выключила радио.
— Мне не удалось на выставке толком переговорить с вами, — проглатывая обиду, мягко начала Соня, — Столько было народу, и с каждым…
— Да, выставка имела большой успех, — Ша улыбнулась, от чего в уголках её глаз собрались морщинки, — Вы, действительно, невероятно талантливы.
— Спасибо… Я это к тому говорю, что… вы могли решить, что я…
— Не выдумывайте! — Ша отмахнулась, — Я вовсе не думала обижаться, тем более что беседы с автором и не требуются. Его работы, как правило, говорят сами за себя. Ваши, например, достаточно ярко и прозрачно характеризуют вас, как личность…
Соня молчала, польщённая, не заметив в словах собеседницы сдержанного сарказма.
— Вас рекомендовали для довольно специфического и ответственного дела, поэтому…
— Ответственное дело? — перебила ее Соня, недоверчиво скривившись, — Вы точно обратились по адресу? Я ведь художник, а не…
Она сделала неопределённый жест рукой, пытаясь подобрать нужное слово,
— Какая-то правительственная программа? Мне что, поручат писать портрет президента или, быть может…? Но имейте в виду, я не работаю ни с мрамором, ни с бронзой…
Ша откинула голову и расхохоталась. С искренним, незамутнённым весельем. Соня так не умела и с всё усиливающейся неприязнью глядела на собеседницу.
— Очень остроумно! Но, поверьте, наш президент здесь не при чём, как и остальное правительство…, - она посерьёзнела, — Гораздо важнее тот факт, что для этого ответственного дела вы… совершенно не годитесь. Я немедленно поставила об этом в известность госпожу Нурию, но она…
— Подождите минутку! — воскликнула Соня, чувствуя себя раскачивающейся на качелях. Эта мерзкая тётка сначала плюёт в лицо, потом делает комплимент, потом снова плюёт в лицо. Она рассчитывала на совершенно иной диалог. Думала, речь пойдёт о спонсорстве или хотя бы предложении совместного проекта… или, на худой конец, Фонд купит у неё несколько работ в подарок какому-нибудь интернату, собачьему приюту или хоспису… Плевать! Но, получается, эта женщина назначила ей встречу под дождём, только чтобы сообщить, что её работы недостаточно хороши даже для собачьего приюта?! А она ещё молча глотала ее бестактные замечания!
Соня ухватилась за дверную ручку, собираясь гордо ретироваться, и бросила на прощание:
— Если вы считаете, что мои работы не заслуживают внимания, то советую вам ознакомиться с вышедшими рецензиями таких критиков, как…
Раушания жестом остановила её.
— Ваши работы гениальны и прекрасны. Спору нет. Но…, - она снова бесцеремонно заглянула Соне под приспущенные ресницы, — Неужели вы всерьёз рассчитывали утаить скрытую за ними злую издёвку?
Соня в изумлении приоткрыла рот.
— Люди приходят и восхищаются вашими скульптурами. Критики утирают восторженные слёзы, а пресса пишет дифирамбы. Все так. Но я сразу признала в «Женщине у плетня» Ильзу Кох, а в добром старце с внуком на коленях — Андрея Чикатило. Я не вполне уловила, кто был тот юноша с щенком, хотя лицо очень знакомое…
— Что…? Как вы…? — Плечи у Сони поникли. Она ведь с самого начала была готова к тому, что её трюк не сработает. Но целую неделю, пока шла выставка, никто её так и не раскусил. Впрочем, как и на предыдущих мероприятиях, где она выставлялась вместе с другими «молодыми дарованиями». И обыватели, и знатоки были одинаково слепы. И вдруг…
— Артем Ануфриев. Иркутский молоточник, — глухо ответила она и тут же торопливо выдала заранее заготовленное на этот случай объяснение, — Это, знаете ли, эксперимент! Ведь я создавала скульптуры по образу и подобию самых ярких и отъявленных мерзавцев. Мне хотелось показать, что иной раз и безобразное может стать красивым, если представить его… под другим углом.
— Но у вас нигде нет ни малейшего упоминания…
— В этом и заключался эксперимент! Создать точную копию, вплоть до последней морщинки, но изменить лишь одну небольшую деталь и посмотреть, узнают ли… Если бы я сразу объявила, что на выставке будут представлены скульптуры маньяков и извращенцев, то ничего бы не получилось.