Творцы заклинаний
Шрифт:
Чем она совсем не занималась, так это магией.
— Всему свое время, — неопределенно повторяла матушка.
— Но ведь предполагается, что я ведьма!
— Ты еще не ведьма. Назови мне травы, полезные для кишечника.
Эск заложила руки за спину, зажмурилась и отбарабанила:
— Цветущие верхушки крысиного горошка, сердцевина корня львиного зада, стебли графинки, стручки…
— Хорошо. Где растут водяные огурцы?
— На торфяных болотах и в застоявшихся прудах, в месяц…
— Прекрасно. Ты делаешь успехи.
— Но
Матушка уселась на кухонный стол.
— По большей части магия — это вообще не магия. Нужно просто узнать соответствующие травы, научиться наблюдать за погодой, познакомиться с повадками животных. И с повадками людей тоже.
— И все? — в ужасе воскликнула Эск.
— Все? Довольно большое “все”, — хмыкнула матушка. — Но нет, это не все. Есть еще кое-что.
— Ты можешь меня научить?
— Всему свое время. Пока тебе лучше не вылезать.
— Не вылезать? Откуда? Взгляд матушки метнулся к теням, скопившимся в углах кухни.
— Неважно.
Вскоре последние сохранившиеся клочки снега исчезли, и в горах забушевали весенние грозы. Воздух в лесу наполнился запахом перепревших листьев и скипидара. Несколько ранних цветков бросили вызов ночным заморозкам, и из ульев вылетели пчелы.
— Вот пчелы, — сказала матушка Ветровоск, — это настоящая магия.
Она осторожно приподняла крышку первого улья и продолжила:
— Пчелы — они тебе и мед, и воск, и пчелиный клей, и маточное молочко. Замечательные существа, эти пчелы. И ими правит королева, — с оттенком одобрения в голосе добавила она.
— А они тебя не кусают? — поинтересовалась Эск, отступая.
Клубящаяся масса пчел выплеснулась из сот и растеклась по грубым деревянным стенкам улья.
— Очень редко, — ответила матушка. — Ты хотела магии. Смотри.
Она сунула руку в гущу копошащихся насекомых и издала горлом пронзительный, слегка жужжащий звук. Пчелы зашевелились, и одна из них, длиннее и толще всех остальных, забралась к ней на ладонь. За маткой последовало несколько рабочих пчел, которые поглаживали ее и по-всякому за ней ухаживали.
— Как это у тебя получилось? — полюбопытствовала Эск.
— А-а, — отозвалась матушка. — Хочешь знать?
— Да. Хочу. Именно поэтому я и спросила, матушка, — строго ответила Эск.
— По-твоему, я воспользовалась магией? Эск посмотрела на пчелиную матку и подняла глаза на ведьму.
— Нет. По-моему, ты просто хорошо знаешь пчел.
Матушка ухмыльнулась:
— Совершенно верно. И это одна из форм магии.
— Что-то знать?
— Знать то, что другие не знают, — поправила матушка, заботливо вернула королеву подданным, закрыла крышку улья и добавила:
— И, мне кажется, тебе пора познакомиться с парой-другой секретов.
“Наконец-то”, — подумала Эск.
— Но сначала мы должны засвидетельствовать уважение улью, — предупредила матушка, причем последнее слово ей удалось произнести с большой буквы “У”. Эск, не подумав, сделала реверанс. Матушка
— Надо кланяться. Ведьмы кланяются. Она продемонстрировала.
— Но почему? — жалобно провыла Эск.
— Потому что ведьмы должны отличаться от других, и это часть нашего секрета, — ответила матушка.
Они сидели на выбеленной солнцем лавке с краевой стороны домика. Перед ними колыхались Травы, достигающие уже фута в высоту, — зловещая коллекция бледно-зеленых листьев.
— Ну ладно, — сказала матушка, устраиваясь поудобнее. — Помнишь ту шляпу, что висит на крючке у двери? Пойди принеси ее.
Эск послушно прошла в домик и сняла с крючка матушкину шляпу, которая была высокой, остроконечной и, разумеется, черной.
Матушка перевернула шляпу и внимательно осмотрела ее.
— Внутри этой шляпы, — торжественно объявила она, — скрыт один из секретов ведовства. После того как девушка узнает этот секрет, назад пути нет. Что ты можешь сказать мне об этой шляпе?
— Можно я ее подержу?
— Сколько угодно.
Эск заглянула в шляпу. Она увидела проволочный каркас, который придавал шляпе форму, пару шпилек. И все.
Шляпа ничем не выделялась, если не считать того, что другой такой в деревне не было. Но это не делало ее магической. Эск закусила губу, и ей представилось, как ее с позором отправляют домой.
Шляпа на ощупь была самой обычной, и потайные карманы в ней отсутствовали. Это была типичная ведьмовская шляпа. Матушка всегда надевала ее, направляясь в деревню, однако в лесу носила обыкновенный кожаный колпак.
Эск попыталась припомнить то, чему неохотно, скрепя сердце, учила ее матушка. “Дело не в том, что знаешь ты, дело все в том, чего не знают другие. Магия бывает подходящей в неподходящем месте, а бывает — неподходящей в подходящем. Она может быть…”
Уходя в деревню, матушка всегда надевала шляпу. И просторный черный плащ, который уж точно не был магическим, потому что большую часть зимы служил покрывалом для коз, и весной, как правило, матушка его стирала.
В мозгу у Эск начал вырисовываться ответ, и ответ этот ей очень не понравился. Он был похож на многие матушкины ответы. Словесный фокус. Матушка говорила то, что вы все время знали, но говорила по-другому, так что изрекаемые ею слова обретали огромную важность.
— Кажется, я догадалась, — произнесла Эск.
— Выкладывай.
— Секрет состоит вроде как из двух частей.
— Ну?
— Это ведьмовская шляпа, потому что ты ее носишь. Но ты — ведьма, потому что носишь эту шляпу. Гм-м.
— И… — подбодрила матушка.
— И, увидев тебя в шляпе и плаще, люди сразу понимают, что ты ведьма. Поэтому твоя магия действует, — закончила Эск.
— Правильно, — похвалила ее матушка. — Это называется головология.
Она похлопала по своим серебристым волосам, которые были стянуты в такой тугой узел, что им можно было колоть камни.